— Вы понимаете, какой начнется хаос? — спросила Дженьюэри. — Вы получите контроль над морскими и океанскими путями, получите возможность действовать без какого-либо надзора, нарушать международные правила. Проникать через государственные границы.

— Вы лучше представьте себе порядок, который я наведу, заняв субтерру. Одним броском я верну человечество в век невинности. Бездна у нас под ногами не будет больше пугать своей неизвестностью. В ней больше не будут господствовать вот такие существа. — Он указал на экран.

Хейдл поедал с травы собственную блевотину. Ева Шоут содрогнулась.

— Когда мы начнем проводить нашу колониальную стратегию, мы перестанем бояться монстров. Суевериям придет конец. Конец ночным страхам. Наши дети и внуки будут думать о подземье как о еще одной форме недвижимости. На каникулах они будут спускаться вниз, чтобы посмотреть на чудеса у нас под ногами. Будут есть какие-нибудь новые фрукты. Овладеют всей нетронутой энергией планеты. Они смогут построить утопию.

— Это не та бездна, которой боится человек, — возразила Вера. — Та — внутри нас. — И она прикоснулась к сердцу.

— Бездна есть бездна, — сказал Купер. — Осветите одну — и вы осветите другую. И нам лучше быть заодно, сами увидите.

— Пропаганда! — Вера в негодовании отвернулась.

— А ваша экспедиция? — спросил Томас. Он был сегодня сердит. — Куда они делись?

— Новости, боюсь, не слишком хорошие, — ответил Купер. — Мы потеряли с ними связь. Можете представить, как мы волнуемся. Хэм, у тебя карта с собой?

Его сын открыл портфель и извлек батиметрическую карту океанского дна. Она была помятая и вся исчерчена разноцветными карандашами и восковыми мелками. Купер услужливо водил пальцем, показывая широты и долготы:

— В последний раз они сообщили свои координаты вот здесь — к западу-юго-западу от Таравы, это в архипелаге Гилберта. Конечно, экспедиция могла продвинуться дальше. Сообщения то и дело продолжают приходить.

— То есть вы получаете от них сигналы? — спросила Дженьюэри.

— В каком-то смысле. Больше трех недель мы получаем какие-то наборы битов информации и куски сообщений, отправленных месяцы назад. Сигнал искажается слоями породы. Иногда мы получаем отраженные сигналы. Электромагнитный экран. То есть нам известно, где они были несколько недель назад. А где они теперь — кто знает?

— Это все, что вы можете нам сказать? — спросила сенатор.

— Мы их найдем, — неожиданно вмешалась Ева.

Она говорила пылко. Глаза у нее покраснели от слез. Купер покосился на жену.

— Вы, наверное, места себе не находите, — посочувствовала Вера. — Монтгомери ваш единственный сын?

Купер, прищурившись, смотрел на Веру. Она кивнула. Вопрос был задан с умыслом.

— Да, — ответила Ева и посмотрела на пасынка. — То есть нет. Я сильно беспокоюсь. За Хэмильтона я бы тоже волновалась. Я бы никогда не отпустила Монти.

— Он сам захотел, — натянуто заметил Купер.

— Только потому, что был в отчаянии, — бросила Ева. — Как ему иначе преуспеть в такой семье?

Вера увидела на лице Томаса намек на одобрительную улыбку — она хорошо сыграла.

— Ему тоже хотелось принять какое-то участие, — сказал Купер.

— Да, — участие в этом, — заметила Ева, указав рукой на вид из ложи.

— Я тебе говорил — он тоже сыграл свою роль.