— А что, собственно, не так? — спросил Фоули. — Разве смерть Христа не означала то же самое? Или загадка Будды? Их Спаситель заходит в тупик. Ему надоедает быть спасителем. Ему надоело страдать. Это значит, наш Сатана смертен, вот и все.

Дженьюэри вытянула розовые ладони — словно половинки разрезанного фрукта.

— Зачем столько изобретать? — спросила она. — Есть и более простое объяснение. Может, Сатана хочет договориться? Может, он так же отчаянно ищет кого-то вроде нас, как и мы его.

Фоули нервно крутил карандашом, чертя в воздухе желтые круги.

— Как раз об этом я и думал! — сказал он. — По правде сказать, я считаю, что он нас уже нашел.

— Что? — спросили одновременно трое собеседников.

Даже Томас отвлекся от своих мрачных мыслей и поднял глаза.

— Как предприниматель, я на опыте усвоил одну вещь — любая идея не приходит к одному человеку. Идея приходит одновременно к людям разных культур, разных языков, разных взглядов. Почему же идея о перемирии должна быть исключением? Что, если мысль о соглашении или переговорах пришла не только нам, но и Сатане?

— И вы утверждаете, что он нас нашел?

— А почему бы и нет? Мы разве невидимки? Деятельность «Беовульфа» продолжается по всему миру уже полтора года. И если Сатана хотя бы наполовину так умен, как мы думаем, он о нас слышал. И отыскал. И возможно, даже находится среди нас.

— Это абсурд! — закричали все.

Но дальше слушали внимательно.

— Придерживайся фактов, — потребовал Томас.

— Конечно факты… — сказал Фоули. — Факты ваши собственные, Томас. Разве не вы предположили, что Сатана может сойтись с каким-нибудь вождем, таким же отчаянным, таинственным, внушающим страх, вроде него самого? Наподобие того, в джунглях, которого отправился искать Десмонд Линч. Еще, помню, вы предположили, что Сатана, возможно, захочет основать колонию на поверхности земли, где-нибудь на виду, в государстве вроде Бирмы или Руанды, в краю таком глухом и суровом, что никто не смеет пересечь его границы.

— По-вашему, я и есть Сатана? — насмешливо спросил Томас.

— Вовсе нет.

— Слава богу. Тогда кто же?

Фоули напрягся.

— Десмонд, — ответил он.

— Линч? — рявкнул Гольт.

— Я вполне серьезно.

— Что ты говоришь? — запротестовала Дженьюэри. — Бедняга пропал. А вдруг его загрызли тигры?

— Быть может. А что, если он прятался среди нас? Подслушивал наши мысли? Ждал вот такого шанса, шанса встретиться с каким-нибудь правителем и заключить соглашение? Зачем ему тогда долгое прощание?

— Глупости!

Фоули аккуратно положил желтый карандаш рядом с блокнотом.

— Ну, посмотрите: кое в чем мы согласны. Сатана — обманщик. Мастер маскировки. Живет обманом и притворством. И старается заключить сделку — ради мира или убежища — не важно. Мы только и знаем, что сенатор Дженьюэри видела Десмонда последней, когда он направлялся в джунгли, туда, куда никто не решается забираться.

— Вы понимаете, что говорите? — спросил Томас. — Я сам его выбрал. Я знаю его десятки лет.

— Сатана терпелив. У него уйма времени.

— И вы считаете — Линч с самого начала нас обманывал? Использовал нас?

— Совершенно верно.

Томас был печален. Печален и решителен.