— Это безобразие, мсье! — закричала я, моментально сложив «радугу», и, размахивая зонтом, как мечом, ринулась в кафетерий. — Вы мне ответите!

— Извините, мадам… Я не думал… Никого нет, такая погода, мадам… Я не видел… — Он все пятился и пятился.

Я была в дикой ярости и уже почти огрела его зонтом, как вдруг человек задел спиной какое-то шаткое сооружение; что-то посыпалось, покатилось. Человек споткнулся и, падая, вцепился в мой зонт. Я рассерженно дернула зонт и внезапно бухнулась навзничь на какие-то очень пыльные мешки. Похоже, он выпустил зонт из рук. Зонт со стуком отлетел в сторону. Я чихнула, помотала головой и только тогда поняла, что половина моего туловища лежит на мешках с побелкой, а в кафетерии полным ходом идет ремонт.

— Вы в порядке, мадам? Вам помочь? — Надо мной склонились мужчины в комбинезонах. Лица молодые и старые. — А она ничего! — одобрил кто-то.

— Отойдите все. Как вы себя чувствуете, мадам? Теперь надо мной было только одно мужское лицо.

Подробные, немного мягкие черты, оставшаяся от моды шестидесятых низкая челка на лоб, унылые усы в виде фигурной скобочки, но голос энергичный и уверенный. Засунутая в ухо миниатюрная трубочка от мобильника и микрофончик на лацкане пиджака придавали мужчине вид киношного радиста.

— А вы не видите сами? — зло отрезала я, сползая с мешков в положение «сидя на полу», и потерла нос. Но мои руки были белыми от строительной пыли, и я опять расчихалась.

Рабочие загалдели. Мужчина сверкнул глазами.

— Тихо! — И переспросил: — Как вы себя чувствуете?

— Полагаю, вы здесь главный? — Я попыталась поправить брюки. При падении широкая штанина задралась и выставила напоказ эластичный бинт, которым я сегодня, не поленившись, зафиксировала ненадежную ногу.

— Да, я. Что у вас с ногой?

— Не ваше дело! Дайте руку!

Он с сомнением протянул мне руку. Я схватилась за нее. Ладонь была непропорционально крупная и выпуклая, как у большинства коренастых мужчин.

— Все в порядке?

— Только не у вас, мсье. — Я посмотрела на него сверху вниз, на каблуках я определенно получилась выше ростом, и демонстративно принялась отряхивать свои одежды. Полетела белая пыль. — Почему вы не установили ограждений вокруг объекта? Почему ваши рабочие кидаются ведрами в прохожих?

— Что? — Он наморщил нос; усы встопорщились. — Ведрами? — Мобильник в его кармане заиграл «Болеро» Равеля.

— Понимаешь, патрон. — Мой обидчик шагнул вперед. — Я просто выставил ведро на улицу, а там ветер. — И развел руками.

— Слушаю, — сказал в микрофончик его усатый патрон.

— Ну-ну, ветер! — хмыкнула я. — Вы мне ответите за подобные действия!

— Нет, нет, Ролан! — заорал патрон. — Смесь мне здесь больше не нужна! Вези на улицу Пайен!

— Вы меня слышали, мсье? Я подам на вас в суд за нарушение прав личности!

Он крякнул и нетерпеливо отмахнулся от меня.

— Да, на Пайен. А здесь мне нужны ограждения! Я же велел тебе поставить их вчера! Ограждения, Ролан, ограждения!

— Спохватились! — сказала я. — Ограждения! Да вы вообще имеете представление о технике безопасности? Это что у вас за леса? — Я показала в сторону развалившегося сооружения, почувствовав на себе изумленные взгляды рабочих.