— Малыш Мэкон Равенвуд… Ты всегда был блудным сыном. Это дело твоих рук, а не моих. Кровь остается кровью, а Тьма остается Тьмой. Тебе не следовало забывать о своем происхождении и долге перед семьей. Да и тебе тоже, дорогая, — добавил он, взглянув на Лиа. — Хотя что с тебя взять, тебя же вырастила чародейка.

На лице Лиа отразилась ярость, но вместе с тем и страх. Она рискнула пойти против кровавой стаи, но бросить вызов Абрахаму не решалась. Абрахам повернулся к Охотнику:

— Кстати, о блудных сыновьях. Где Джон?

— Сбежал! Трус, — грубо отрезал Охотник.

— Джон не трус, он не способен на такое! — закричал на него Абрахам. — Это не в его природе. Его жизнь представляет для меня куда большую ценность, чем твоя, поэтому лучше тебе поскорее отыскать его!

Охотник потупился и кивнул. Меня мучал один вопрос: почему Абрахам, которому ни до кого нет дела, так озабочен судьбой Джона Брида?

— Как трогательно, ты так заботишься о своем мальчике! — произнес Мэкон. — Надеюсь, тебе удастся найти его. Я знаю, что такое потерять ребенка.

Своды пещеры снова задрожали, и с потолка посыпались камни. Абрахам перестал напоминать безобидного старика и теперь куда больше походил на демона. В ярости он заорал:

— Что ты сделал с Джоном?

— Ты спрашиваешь, что я с ним сделал? — Мэкон с улыбкой посмотрел в прищуренные черные глаза Абрахама. — По-моему, тебе стоит задуматься, что ты сделал с ним. Инкуб, который переносит солнечный свет и не нуждается в постоянной подпитке… Чтобы у ребенка было такое сочетание качеств, родителей, наверное, пришлось подбирать крайне тщательно? Говоря научным языком, для этого требуются смертные качества, однако Джон обладает способностями чародея. Трех родителей у него быть не могло, а значит, его мать была…

— Эво! — пораженно вскрикнула Лиа.

По пещере пронесся удивленный шепоток, воздух стал еще холоднее. Спокойствие сохраняла только Эмма: она бесстрастно скрестила руки на груди и не отрываясь смотрела на Абрахама Равенвуда, как будто тот был очередным цыпленком, которого она собиралась ощипать, разделать и сварить в видавшем виды котелке. Я отчаянно пытался припомнить, что Лена рассказывала мне про эво. Эво — метаморфы, способные принимать человеческий облик. Они не просто входили в чужое тело, как Сэрафина, а действительно могли становиться смертными на небольшие промежутки времени.

— Вот именно, — улыбнулся Мэкон. — Чародей, который может принять человеческий облик на достаточное время для зачатия ребенка, и тогда от одного из родителей малышу достанется ДНК смертного и чародея, а от другого — ДНК инкуба. Непростая задачка, дедушка, ты неплохо постарался. А я-то и не знал, что в свободное время ты занимаешься сводничеством.

— Своим поведением ты запятнал порядок вещей! — в ярости вскричал Абрахам. — Сначала спутался со смертной, а потом еще и осмелился поднять руку на себе подобных, чтобы защитить эту девчонку. И к чему это привело? Теперь девчонка из рода Дачанис расколола луну пополам. Ты понимаешь, к чему это может привести? Понимаешь, в какой мы опасности?

— Судьба моей племянницы тебя не касается, — сверкнул зелеными глазами Мэкон. — У тебя и так хлопот полон рот, чего стоит один научный эксперимент с этим мальчиком. Однако мне крайне интересно, зачем он тебе сдался.

— Не забывай, с кем разговариваешь, — вспылил Охотник и подался вперед, но Абрахам остановил его, положив руку ему на плечо. — Один раз я тебя уже убил, второй не за горами!

— Да ты поэт, Охотник! — рассмеялся Мэкон.