Она очень привязалась к нему, он стал ее другом. Когда сэр Барклей был рядом, она чувствовала, что он — тот самый спасательный круг, который не даст ей уйти под воду. Паула тоже была, несомненно, рада его видеть.

— Это будет просто замечательно, — сказала она. — Мой жених тоже здесь. Соберемся все вместе и поужинаем где-нибудь, что скажете?

— Ужин за мой счет, — предупредил сэр Барклей.

— Как мило с вашей стороны, — улыбнулась Паула.

Его сердце замирало от звуков ее голоса, красота ее огромных карих глаз пленяла его. Какая она чудесная женщина! Она обладала какой-то странной властью над ним, он и не думал, что такое возможно.

«Ну, ну, не выставляй себя на посмешище, — сказал он себе. — Нет хуже дурака, чем старый дурак, помни об этом… тебе уже почти пятьдесят».

Сигна хотела было избежать этого ужина. Ей не доставляли удовольствия вечеринки без Блэйка, к тому же одно только присутствие Ивора заранее все портило. Но сэр Барклей не дал ей увильнуть.

— Это пойдет вам на пользу, юная леди, — сказал он. — Спрячьте свои неприятности в дальний угол и улыбайтесь — хотя бы сегодня.

Ивор тоже был не в восторге, когда узнал, что сэр Барклей остановился в том же отеле, что и Паула, да еще и пригласил их на ужин. Но, стремясь снова завоевать полное расположение Паулы, он был с Барклеем само дружелюбие.

Паула была довольна. Сигне было тошно. Как же она презирала этого человека, который, к несчастью, был ее мужем! Но она ничего не говорила. А Барклей Додсон, обращаясь с мистером Челлисоном с преувеличенной любезностью, тем временем внимательно наблюдал за ним. Чем больше он наблюдал, тем крепче становилось его убеждение, что этот человек — лицемер с неуравновешенной психикой.

Момент истины настал в зале ресторана, где они собирались ужинать. Мужчины оставили Паулу и Сигну и пошли в гардеробную сдать шляпы и пальто.

Гардеробщик, принявший пальто доктора, был крупным, полным мужчиной, а его ровный загар сразу выдавал человека, проведшего много времени в Азии. Барклей Додсон с первого взгляда определил, что этот мужчина не раз перенес лихорадку. Додсон остановился рядом прикурить сигарету, пока Ивор снимал свое пальто. Тут с губ гардеробщика сорвалось удивленное восклицание.

— Боже правый, Гардинер! — произнес он, пристально вглядываясь в Ивора.

Сердце сэра Барклея замерло, а потом бешено забилось. Хотя он и был спокойным, флегматичным человеком, но за этой сценой он наблюдал с огромным волнением. Он увидел, как Ивор смертельно побледнел. От изумления и испуга у него отвисла челюсть, и, прежде чем он успел взять себя в руки, с его губ сорвалось имя…

— Ричардс!

— Да, жизнь сыграла с твоим старым приятелем злую шутку — теперь я не чайный плантатор, а гардеробщик! А ты выглядишь на все сто, Гардинер.

Сэр Барклей шагнул вперед и положил руку на плечо трясущегося человека, который называл себя Челлисон.

— Итак, — мягко произнес он, — бедная маленькая сестра не такая уж и сумасшедшая. Вы и есть Ивор Гардинер!

Глава 18

Ивор сбросил руку Барклея со своего плеча.

— Нет, неправда, этот человек ошибается! — рявкнул он. — Послушайте…

— Тише, — перебил Барклей. — Здесь есть и другие люди, вы же не хотите публичного скандала?

Ивор проглотил свой гнев и страх. Он сжал кулаки и с вызовом посмотрел на Стэнли Ричардса.

— Этот человек ошибся, — повторил он.

— Как бы то ни было, слишком много совпадений, — резко произнес Барклей.