«Эль?»

Я замер под проливным дождем и вспоминал вечер, когда мы познакомились на трассе номер девять. Сейчас Лена вроде бы ничуть не изменилась, но при этом стала совсем другой.

«Я свихнулась или Сэрафина любила меня?»

«Эль, ты не сумасшедшая».

«Но, Итан, это невозможно!»

Я убрал с глаз намокшую челку.

«Не думаю…»

Дождь резко прекратился, и вновь засветило солнце. К такому мы давно привыкли — Лену кидало из одной крайности в другую.

— Ты куда? — крикнул я, догоняя ее.

— Хочу рассмотреть все поближе!

Лена говорила не о камнях и обугленных деревяшках. Она хотела доказать себе, что тот счастливый момент, который она только что пережила, действительно является правдой. Я добрался до края фундамента, от которого осталась одна стена. Обугленные руины пропитались запахом пепла. Обломки лестницы вели на сгоревшее дотла крыльцо. Лена опустилась на колени, не обращая внимания на грязь. В руках она держала какой-то непонятный предмет.

— Что это? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Лена, стирая копоть с находки.

Еще секунда — и мы увидели ржавую жестяную шкатулку с оплавленной замочной скважиной.

— Я могу попробовать ее открыть, — заявил я, забирая у нее шкатулку, которая, кстати, оказалась очень тяжелой.

Я огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего и поднял с земли увесистый камень. Не успел я ударить по крышке, как она вдруг распахнулась сама собой.

— Эль?! — Я удивленно вытаращил глаза.

— Иногда я могу управлять своими способностями, — пожала плечами она, наступая в лужу. — Но не всегда.

Шкатулка обгорела и покорежилась, но содержимое было нетронутым: изящный серебряный браслет, потрепанное издание «Больших надежд»… И снимок Сэрафины в голубом платье, сделанный на школьном балу. Сэрафина стояла рядом с темноволосым мальчиком, а позади них виднелась хлипкая декорация. Она почему-то напомнила мне ту, на фоне которой фотографировались мы с Леной. Под браслетом лежало фото маленькой девочки, конечно же, Лены. Малышка как две капли воды походила на ребенка из видения тети Дель. Мир вокруг нас померк, солнечный свет уступил место тьме. Я понимал, что происходит, но на сей раз я не был главным героем. Я последовал за Леной, точно так же, как и она — за мной в тот день, когда я сидел в церкви с Сестрами. Мокрая грязь у нас под ногами превратилась в траву…

…Изабель сотрясала жуткая дрожь. Наверное, случилась страшная ошибка! Началось то, чего она боялась больше всего на свете, видела в преследовавших ее с детства кошмарах! Но она светлая чародейка. Она всегда старалась поступать правильно! Неужели она оказалась темной?! По ее жилам заструился леденящий холод, опустошающий тело, и Изабель осознала: ей суждено стать темной.

Ее шестнадцатая полная луна освещала ночное небо. Изабель ощущала, как редкие способности, которыми обладали члены ее семьи — дары природной феи, — искажались, превращаясь в нечто иное. Скоро ее мысли и чувства перестанут принадлежать ей. Горе, гнев и ненависть заполнят ее душу целиком. Эти мысли мучили Изабель, но физическая боль была еще невыносимее, словно некая сила изнутри разрывала ее на части. Она с трудом поднялась и побежала. Она стремилась в единственное место, где надеялась найти поддержку. Перед глазами стоял золотистый туман. Слезы обжигали щеки. Это правда?!

Когда Изабель добралась до дома своей матери, то кинулась на крыльцо и в изнеможении схватилась за дверную ручку.