До меня доносится запах гниения и грязи. Возможно, я где-то в районе болот, рядом с заливом Вейдерс-Крик. Вдалеке темнеет полоса камышей. Над ними возвышаются кипарисы. Я поднимаю руку и касаюсь чего-то длинного и тонкого, щекочущего мою кожу, словно перышко. Испанский мох. Точно, болота! Я наклоняюсь и слышу плеск воды — она очень плотная и тяжелая. Я зачерпываю ее ладонью и озадаченно принюхиваюсь.

Звук капающей влаги кажется мне странным. Вообще-то в гниющей воде полно бактерий и личинок, однако облизываю свой палец. Ну все. Я бы узнал этот вкус из тысячи. Когда мне исполнилось девять лет, я забрался в фонтан в парке «Форсайт», набрал оттуда кучу брошенных туристами медных монеток и засунул их в рот.

Это не вода, а кровь.

А потом раздается шепот, и чувствую, как ко мне прижимается чье-то тело. Он опять настиг меня — мой брат-близнец.

Я ЖДУ.

Слова не переставали звучать у меня в голове, пока я падал. Я хотел ответить, но не смог и начал захлебываться. Из последних сил я просто подумал:

«Чего ты ждешь?»

Я опускался на дно целую вечность.

Я проснулся из-за того, что брыкался, сражаясь с невидимым врагом. Его руки сжимали мое горло, а моя голова кружилась. Комната качалась перед глазами, то отдаляясь, то приближаясь, угрожая поглотить меня. Я попробовал вдохнуть, но странные ощущения не исчезали. Простыни были перепачканы кровью, а во рту стоял противный вкус денег. Я скомкал постельное белье и засунул всю кипу под кровать. Надо бы его выбросить. Хоть бы Эмма ничего не обнаружила!

Люсиль запрыгнула на кровать и с любопытством уставилась на меня. У сиамских кошек есть специальный взгляд. Она будто говорила: «Ты меня крайне разочаровал».

— Ты чего?

Я убрал вспотевшие волосы со лба. Пот смешивался с соленой кровью. Что за чертовщина?

«В любом случае, я уже не засну», — подумал я и набрал телефон своего единственного знакомого, который наверняка бодрствует. Через двадцать минут в моем окне появился Линк. Пока что он еще побаивался путешествовать — перемещаться в пространстве и материализовываться в любом месте, — но все равно выглядел реально крутым парнем.

— Чувак, у тебя что, весь дом солью посыпан? — удивился Линк, перекидывая ногу через подоконник, усыпанный белыми кристаллами. — Я должен заорать от боли и убежать, что ли? — почесывая ладони, продолжал он. — Раздражает, если честно!

— Эмма сама не своя, — ответил я.

И это еще мягко сказано. В последний раз, когда я находил у себя несчетное количество пучков с колдовскими травами и самодельных куколок, она пыталась отвадить от моей комнаты Мэкона. А кого она боится сейчас?

— Да у нас все спятили! Мама собралась строить бункер — скупает консервы в «Стой-стяни». Наверное, готовится забаррикадироваться в подвале. Там и будет пережидать конец света, — пожаловался Линк, плюхнувшись на крутящийся стул. — Хорошо, что ты позвонил. К часу-двум ночи мне становится совсем скучно.

— А чем ты занимаешься?

Линк пожал плечами:

— Читаю комиксы, смотрю кино на компе, тусуюсь у Саванны. А сегодня сидел дома, слушал, как мама болтает по телефону с пастором и миссис Сноу.

— Она и правда так сильно переживает из-за того, что Саванна угодила в больницу?

— Нет, — заявил Линк, — она расстраивается, потому что озеро высыхает. Вчера она рыдала, молилась и оборвала телефоны своих подруг. Она им сообщила о том, что засуха — один из семи знаков. Думаю, мне завтра надо провести целый день в церкви.

— А при чем тут озеро? — уточнил я, вспомнив свой недавний кошмар.