Да, вполне в духе Мэкона. Он потратил много лет на то, чтобы держать под контролем свои инстинкты и питаться снами смертных, а не их кровью. Иначе он бы уподобился Абрахаму и прочей нежити.

Ключ щелкнул в замке, и Линк гордо распахнул круглую дверь:

— Я же говорил! Точно Магнето!

В другой ситуации я бы над ним от души посмеялся, но Линк действительно проявил ловкость. На Магнето я никак не тянул…

Туннель напоминал башню старинного замка. Потолок и грубые каменные стены были сырыми, и по коридору эхом разносился звук капающей воды, хотя ни одной капли на пол не упало. Я бывал здесь и раньше, но сейчас мне показалось, что он изменился. А может, дело во мне. В любом случае, коридор неумолимо сужался, и мне хотелось поскорее его преодолеть.

— Пошевеливайся, а то упустим ее! — нервно шепнул я Линку, хотя вообще-то ему приходилось все время меня ждать, пока я спотыкался в темноте.

— Расслабься! От нее шума больше, чем от скачущей по гравию лошади. Куда она от нас денется?

Уверен, Эмме подобное сравнение вряд ли бы понравилось.

— Ты вправду слышишь ее? — недоверчиво осведомился я у Линка.

— Ага. А еще чувствую ее запах. Грифель и драже с корицей.

Итак, Линк крался за Эммой, вынюхивая ее любимые конфеты и карандаши, которыми она решала кроссворды, а я молча брел за ним. Минут через пять он остановился у лестницы с гигантскими ступенями, ведущими наверх, в мир смертных. Линк шумно втянул ноздрями воздух, словно учуял персиковый пирог Эммы, пекущийся в духовке.

— Она там.

— Уверен?

— У тебя есть какие-то сомнения? — скептически приподнял бровь Линк.

Он толкнул тяжелую каменную створку, и в туннель хлынул поток света. Дверь была врезана в стену старого здания из выщербленного кирпича. Мне в нос ударила едкая смесь пива и пота.

— Куда нас занесло?

— Без понятия, — отозвался Линк, заходя за угол.

Я последовал за ним.

— По-моему, мы в пабе, — просветил меня Линк, заглянув в окно первого этажа.

Однако на литой металлической табличке красовалась надпись: «Кузница Лафитта».

— Что-то не похоже на кузницу…

— Эй, ребятки, — раздался чей-то голос из-за спины Линка.

Мой друг отпрыгнул в сторону, и мы увидели хромого старика. Он опирался на палку, а его голову украшала панама, вроде той, которую носил последний муж бабушки Пру.

— Вы стоите перед самым злачным заведением на всей Бурбон-стрит! История данного места не менее знаменита, чем сам квартал!

Бурбон-стрит! Французский квартал!

— Мы в Новом Орлеане! — воскликнул я.

— А ты что думал, мальчишка?

Во время наших странствий мы с Линком поняли, что туннели могут привести куда угодно — под землей время и пространство не подчиняются законам смертного мира. Эмма, разумеется, тоже была в курсе.

— Говорят, что в конце восемнадцатого века Жан и Пьер Лафитты открыли в этом доме кузницу, как прикрытие для контрабанды. Лафитты являлись пиратами, они грабили испанские галеоны, привозили добычу в Новый Орлеан и продавали все — от специй и мебели до плоти и крови. А сейчас народ любит пропустить в заведении кружечку-другую старого доброго эля!

Я поежился от страха. Старик улыбнулся и дотронулся кончиками пальцев до полей шляпы:

— Хорошо вам провести время в беззаботном городе, детишки!

Насчет приятного досуга я как-то сомневался… Старик оперся на палку, протянул нам панаму и принялся настойчиво ею потряхивать.