— Между прочим, жидкость всегда должна покрывать содержимое банки целиком.

— А пузырьки — это хорошо или плохо?

— У Эммы? — рассмеялся я.

Лив кивнула на нижнюю полку: там стояла пыльная банка с таким количеством пузырьков, как будто Эмма решила законсервировать их вместо вишни. Я встал на колени, достал ее и осмотрел со всех сторон.

— Эмма не могла приготовить такое, — заявил я, прочитав надпись «Из кухни Пруденс Стетхем». — Произведение бабушки Пру. Она еще более сумасшедшая, чем я предполагал.

Никто не осмеливался делать Эмме подобные подарки. Я поставил презент бабушки Пру обратно и вдруг заметил, что сверху свисает обрывок грязной веревки.

— Погоди-ка…

Я потянул за нее, полки заскрипели и задрожали. Я пошарил в глубине, отыскал место, где веревка соединялась со стеной, и потянул снова… Стеллаж пришел в движение!

— Там что-то есть!

— Итан, аккуратно!

Полки медленно повернулись, открывая лаз в потайную комнатку. Я переступил порог и остолбенел. Передо мной темнел туннель.

— Ну как? — поинтересовалась Лив.

Она застыла в окружении переливающихся всеми цветами радуги банок Эммы и выглядела маленькой и беззащитной. Внезапно меня осенило.

— Туннель сделали в позапрошлом веке! Я видел старые фотографии. Беглые рабы пользовались ими для того, чтобы ночью незаметно ускользнуть из дома.

— То есть ты хочешь сказать, что…

— Итан Картер Уот, или кто-то из его семьи, принимал участие в строительстве подпольной железной дороги!

09.10

Temporis porta

— А кто такой Итан Картер Уот? — уточнила Лив.

— Мой двоюродный прапрадедушка. Он сражался в Гражданской войне, но дезертировал, когда понял, что выступает не за ту сторону.

— Вспомнила! Доктор Эшкрофт рассказывала мне историю об Итане, Женевьеве и медальоне!

Я ощутил укол совести — на месте Лив должна находиться Лена. Для нас обоих Итан и Женевьева были не просто романтическими героями. Она бы мигом поняла всю важность момента.

— Значит, туннель — часть подпольной железной дороги? — осведомилась Лив, погладив неровную поверхность стены.

— Ты себе даже не представляешь, как много домов на Юге имеют такие комнаты.

— И куда он ведет?

На вбитом в осыпающуюся кирпичную стену гвозде висел древний масляный фонарь. Я снял его, повернул ключик, и он загорелся.

— Странно! Ему же как минимум сто пятьдесят лет!

Теперь я разглядел шаткую деревянную скамью. Наверное, когда-то здесь устроили нечто вроде армейской столовой: на полу лежали аккуратно свернутые парусиновые мешки и теплые шерстяные одеяла.

Я осветил фонарем изгиб туннеля и пыльную кирпичную кладку.

— Ох уж мне эти проводники… думаете, что можете бродить везде, где вам заблагорассудится!

Лив дотронулась пальцами до потолка, с него повалились куски коричневой грязи, и она, вскрикнув, отпрыгнула в сторону и закашлялась.

— Испугалась? — поддразнил ее я.

— А ты? — парировала Лив.

Она наклонилась, потянула за веревку, секретная дверь с громким щелчком закрылась, и нас окутала тьма.

Значит, туннель заканчивается тупиком…

Но внезапно Лив заметила тонкий луч света над нашими головами — люк! Его давно не открывали, и пока я лез наверх, на меня падали какие-то ошметки.