|
Переулок-то оканчивается тупиком, и они считают, что имеют право наслаждаться тишиной. Миссис Чантер рассердилась, когда этот автомобиль её разбудил, но не посмотрела на будильник и не смогла сказать мне время. Она посоветовала поговорить с Роуз, но, пока я там был, Роуз не вернулась. И мы должны принять во внимание, милорд, что автомобиль, идущий мимо террасных коттеджей, мог направляться в любое место в переулке — там, говорят, больше дюжины домиков.
— Или, как ты говоришь, это могли быть искатели тихого местечка, чтобы уединиться, — сказал Уимзи. — Всё равно, Бантер, нам придётся вернуться в Хэмптон и поговорить с Роуз, не так ли? — Имеет смысл, — сказал Бантер. — Как дела с твоими фотографиями? — Что касается отпечатков пальцев, милорд, очень хорошо. У меня есть много очень чётких снимков различных мест в доме, и их можно будет сравнить с полученными полицией. Со вмятинами на подушках, милорд, боюсь, хуже. Блеск атласа создаёт на снимках «белую мглу». — Не пытайся произвести на меня впечатление техническими подробностями, Бантер, — я уже и так впечатлён. Что за белая мгла? — Цель состоит в том, милорд, чтобы сделать двойные вмятины, которые мы едва видели на постели, чётко различимыми на снимках. В субботу вечером я хотел бы пойти на собрание Фотографического общества Бейсуотера, если не буду нужен здесь, и там я попрошу совета у других фотографов — некоторые из них — очень хорошие профессиональные фотографы, милорд, — как сделать фотографии более чёткими. — Хорошо, приложи все усилия, Бантер. Это может быть важно, и состояние тех подушек могло быть нестабильным. Я имею в виду, разве они не могли сами расправиться через некоторое время? — Не думаю, что перья сами так уж хорошо пружинят, — глубокомысленно заметил Бантер. — Но малейшее сотрясение… — Именно об этом я и подумал. Всё, я пошёл спать, Бантер. Спокойной ночи.
Извлечение из дневника Гонории Лукасты, вдовствующей герцогини Денверской:
27 февраля Кажется, скандал, связанный с королём, уже разразился; французские газеты, по словам Пола, заполнены всем этим. С Полом сейчас нелегко — становится невыносимо эксцентричным. (Джеральд говорит, что это из-за того, что он живёт за границей среди отсталых иностранцев.) Сначала Пол примчался домой на похороны короля, а затем помчался назад во Францию, жалуясь на холод и цены на вино. Теперь он непрерывно шлёт мне вырезки из французских газет о короле и миссис Симпсон. Думаю, при его-то широте взглядов он вполне примирился бы, если бы у короля была одна-две любовницы без всей этой шумихи. Кроме того, Пол очень сердит на президента Рузвельта за Закон о нейтралитете. Неужели действительно проживание во Франции делает его взгляды такими экстравагантными. Но если подумать, он всегда был экстравагантным. Говорит, американцы со всего Парижа, которые, как предполагалось, изучают цивилизацию, все вдруг решили уехать из Европы, чтобы вариться в собственном соку. Сходила с Хартли-Скеффингтонс на новый фильм Чаплина, «Новые времена». «Пате-ньюс» напечатала герра Гитлера, открывающего Зимние Олимпийские игры. Подумала, что Гитлер в точности похож на Чаплина, и задалась вопросом, почему же немцы не смеются. Наверное, на самом деле это не смешно.
9
В необычности почти всегда ключ к разгадке тайны. Чем проще преступление, тем труднее докопаться до истины… Артур Конан Дойль
— Полагаю, вполне возможна ситуация, — сказал лорд Питер жене за завтраком, — что некто убит в тот момент, когда занят чем-то, что ему обычно не свойственно. |
