Но кончилась короткая зима, и вновь открылся сезон игр. В середине марта отметили Квинкватрии, празднества во славу богини Минервы. В начале апреля неделю пили за здоровье Кибелы, потом начались Цереалии, Па-лилии, Флоралии… Тридцать восьмой свой бой гладиатор первого ранга Ланион проиграл – метко пущенное копье прободало ему живот. «Уголовника» Максима растерзали голодные львы… Зыбкими были привязанности у «идущих на смерть»! Только познакомишься с человеком, подружишься… а его уже в мертвецкую волокут.

Лобанов с друзьями хорошо посидели на тризне по убиенным, залили горе. Потом прикинули – мало. Раскупорили кувшинчик на четверых и спрыснули радость, отметили годовщину пребывания в прошлом. А в 5-й день до майских ид римский квестор затеял Марсовы игры. В список участников занесли Роксолана, Искандера, Портоса и Эдуардуса.

– Е-мое, хоть поедим по-человечески… – проворчал Гефестай, плотоядно оглядывая богатые столы.

– Ага! – хмыкнул Эдик. – Помянем себя загодя!

– Типун тебе на язык!

Накануне игр гладиаторам устроили пир, прозываемый кена либера, то бишь «свободная трапеза». Столы в триклинии ломились от мяса и дичи, превосходного копченого сала из Галлии, омаров с горной спаржей, тушеных мурен из Сицилийского пролива, устриц, собранных у Лукринских скал, «белоснежной каши» из полбы с колбасками – расстарались устроители. Не было недостатка и в винах – дешевом сабинском, кислом ватиканском, терпком тронтском, сладком албанском, слабом рецийском, тускульском, цекубском, хиосском, александрийском, в кратерахразмешивали даже «бессмертный фалерн».

– А ничего так… – оценил фалернское Лобанов. – Вкусненькое!

– Тоже мне, знаток! – фыркнул Искандер. – Чуешь, запах какой?! А послевкусие?

– Дегустатор нашелся… Я только «дотоговкусие» различаю!

– Не чокаемся! – строго сказал Эдик и поднял кубок. – Ну, земля нам пухом!

– Дай ему по шее, Серый, – попросил Гефестай, – ты ближе!

Но Лобанов не исполнил просьбу друга. Он недобрым взглядом провожал городских обывателей, заглянувших в «Лудус Магнус».

– Явились! – прошипел Искандер. – С-созерцатели!

«Свободная трапеза» не проходила при закрытых дверях – любой римлянин мог присутствовать на ней, подсаживаться поближе к смертникам, разглядывать их, щупать даже. Иным было любопытно: кому из возлежащих сегодня за столом завтра перережут глотку? А кое-кто лично хотел глянуть на гладиаторов и прикинуть – на кого из них ставить?

Лобанов так и не освоил дурацкую привычку есть полулежа и за столом сидел, как «все нормальные люди». Искандер, Эдик и Гефестай примостились напротив. Хмурый Кресцент, вылакавший полный кувшин, с трудом оторвался от ложа, наполнил чашу по новой, поглядел на Сергея, с трудом фокусируя взгляд, и промычал:

– На добро тебе!

– Будь здоров! – вскричали остальные, поднимая кубки. – Ио! Ио!

Сергей улыбнулся и осушил свой сосуд до дна.

– Закусывать надо! – присоветовал Эдик.

Сергей поискал по столу чего-нибудь этакого и сжевал шматик велабрского копченого козьего сыра.