— Когда я должен буду заняться тем, о чем вы говорите? В эти выходные дни? И что это, какая-то игра?

— Нет, не игра. Я имел в виду преподавательскую работу. И приступить к ней следует завтра же утром: на то, чтобы подготовиться к первой лекции, уйдет что-то около часа. А за это я обещаю выбросить кое-что из вашей учебной программы, хотя предлагать подобную сделку — свинство с моей стороны.

— Ну что ж, по рукам!

— А теперь — строго конфиденциально: мне нужно уехать на неделю, а может, и на две. Сейчас я пойду в ректорат, доложу о своем намерении взять за свой счет небольшой отпуск и скажу, если только не будет никаких возражений с вашей стороны, что вы замените меня на время моего отсутствия. Для вас, я знаю, это не составит особого труда. В тех лекциях, что предстоит вам прочесть, речь пойдет о поражении России в Маньчжурии и заключенных в ту эпоху русско-китайских соглашениях. Последняя тема звучит сегодня особенно актуально.

— Никаких проблем! Начало двадцатого века. Кажется, это тысяча девятьсот шестой год или что-то около того, — произнес уверенным тоном аспирант.

— Даты вы можете уточнить. Не забудьте: особое внимание следует уделить Японии, Порт-Артуру и папаше Тедди Рузвельту. Обрисуйте общую обстановку, проведите параллели, — сам я поступаю именно так.

— Почему вы говорите, что я «могу» уточнить даты? По-моему, я просто обязан сделать это! Завтра же подналягу на источники, хорошо?

— Мне необходимо отправиться в дорогу сегодня же вечером. Жена уже выехала. У вас есть ручка?

— Да, сэр.

— Запишите, пожалуйста, мое поручение. Вы знаете, как ворчат почтальоны, когда им приходится сваливать в большую кучу газеты и письма, которых никто не берет. Мне хотелось бы, чтобы вы зашли на почту, в отдел доставки, и сказали, что корреспонденцию приносить мне домой не надо. Если потребуется, подпишите любые бумаги. И еще одно дело: позвоните в «Агентство Скалли», — оно здесь, в городе, — попросите к телефону Джека или Адель и передайте им…

Итак, аспирант был «завербован».

Следующий телефонный разговор оказался намного легче, чем предполагал Дэвид, так как ректора ожидал торжественный обед в его честь в занимаемом им коттедже и он больше думал о предстоящей речи, чем о непонятной, если уж не более чем странной, просьбе адъюнкт-профессора предоставить ему отпуск.

— Пожалуйста, свяжитесь с деканом, мистер… Уэбб. Я в данный момент занят финансовыми расчетами, будь они прокляты!

Справиться с деканом оказалось непросто.

— Дэвид, а не связано ли это как-то с теми людьми, которые ходили вокруг вас прошлую неделю? Понимаете, старина, мне ведь известно, что в Вашингтоне вы участвовали в каких-то ужасно секретных делах, о чем у нас тут едва ли кто догадывается.

— Что вы, Дуг, это от начала до конца — чистейшая выдумка! Все дело в моем брате: он серьезно пострадал во время так называемого дорожно-транспортного происшествия. Его машина разбилась буквально вдребезги, а сам он в больнице. Мне нужно поехать в Париж, на недельку-другую, вот и все.

— Я был в Париже два года назад. Водители там — сущие дьяволы: носятся как угорелые.

— В Бостоне они не лучше, Дуг, а в Каире если и лучше, то не намного.

— Хорошо! Думаю, смогу все уладить. Неделя-другая — это не так долго: Джонсон, например, отсутствовал из-за воспаления легких почти месяц.