С любовью твой преданный муж Ник».

На сердце было тяжело, глаза резало. Я пожалела, что не могу плакать. Я знала, что последняя строчка — шутка, но была уверена, что она написана не для того, чтобы надо мной посмеяться. Вероятно, он смеялся над самим собой, и я даже могла представить, как он улыбался, когда писал эти слова.

— Что значит: «никогда не меняйся»?

— Думаю, то и значит. Ты нравилась ему такой, какая ты есть. Что скажешь об остальном?

Я снова перечитала записку.

— Я сделаю, как он просит, доктор Ленгдон. Мне не нужно никакое наследство. Думаю, я бы пошла к его адвокатам, если бы у меня была такая возможность только потому, что так хотел мистер Сэбин, но теперь я могу не беспокоиться об этом какое-то время.

Было видно, что доктору неловко, и я решила, что из-за денег. Поэтому я торопливо сказала:

— Я рада, что все соверены останутся у вас. Если я хоть что-то себе возьму, мне придется объяснять, откуда они. Все равно я бы отдала их мистеру Феншоу, поэтому, доктор, возьмите их себе. Я думаю, они вам сейчас нужнее, чем миссии.

Он заколебался, потом с неохотой кивнул:

— Что ж… я тебе очень благодарен, Люси. Поверь мне, деньги не пропадут.

Мы допили чай и пошли через город к южным воротам и дальше, за ворота, вверх по склону холма, на котором было английское кладбище. Доктор Ленгдон привел меня к свежей могиле с деревянным крестом. На кресте раскаленным железом было выжжено: «Николас Сэбин» — и больше ничего.

Мы молчали. Душа у меня болела, и я была рада, что уезжаю из Китая, страны, где такой ужасный и жестокий человек, как Хуанг Кунг, имеет право творить подобное. Минут десять я собирала маленькие белые цветы, которые начали появляться в конце зимы. Мисс Протеро говорила, что они похожи на английские подснежники. Я собрала букетик и положила его на могилу. Я знала, что нужно прочесть молитву, но в голову ничего не приходило. В конце концов, я сказала:

— Спите спокойно, мистер Сэбин. — И мы пошли вниз в полном молчании.

На одной из улиц нам попались погонщики мулов. Они сидели на корточках у стены и наблюдали за двумя своими товарищами: те играли в лиу-по заостренными палочками. Один из зрителей запустил комок Грязи в доктора Ленгдона, испачкав ему рукав. Остальные засмеялись и принялись выкрикивать оскорбления. Доктор не обратил на них никакого внимания, и мы прошли мимо. Я испугалась, а он сказал:

— Знамение времени. Хорошо, что ты уезжаешь, Люси.

Когда мы прощались на улочке, ведущей к его дому, он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Береги себя, Люси. И если будешь думать обо мне иногда, помни, что я твой друг. — Он снова смотрел неуверенно и беспокойно. Но я не понимала почему.

— Конечно, доктор, как же еще я могу о вас думать? — ответила я.

Он почесал лоб, устало улыбнулся и сказал:

— Никогда не знаешь, что может случиться.

Позже, когда я уже шла по дороге в Цин Кайфенг, я мысленно возвращалась к последним словам доктора Ленгдона. Я хотела понять, что же он имел в виду. Ответа я не нашла, но мне удалось хотя бы на время позабыть о том, что меня ждало впереди. Очень скоро я отправлюсь в длинное путешествие, чтобы начать новую жизнь среди незнакомых людей в незнакомой стране. Я убеждала себя, что это просто замечательно, что у меня будет интересная жизнь, но в душе я боялась.

Прошел всего час, когда я подошла к тому месту, где дорога начинала подниматься в гору, а затем резко ныряла вниз и петляла среди беспорядочно растущих деревьев. Подойдя к спуску, я увидела в отдалении всадника, ехавшего мне навстречу.