Ричард встал и прошел к широкому окну.

– В том-то и дело. Похоже, брат Томас очень заботился о Хоксли, пока меня не было. Собрал для меня большой доход, и для себя – не меньший. К несчастью, арендаторам совсем ничего не осталось. В мое отсутствие он допустил много несправедливости по отношению к людям.

– Терпеть не могу лицемерных святош. Как ты узнал о его делах?

– Мег намекнула кое на что. Они явно были не рады меня видеть. Сначала я думал, это из-за того, что Элинор заболела, когда я оставил ее пять лет назад. – Ричард с силой потер шею. – Но потом стал проверять вместе с братом Томасом хозяйственные записи за последние пять лет и понял, в чем дело. Если смогу, я все исправлю. Все эти годы крестьяне жили просто ужасно. Во время праздника я объявлю это во всеуслышание. Кроме того, мне нельзя уезжать из Хоксли, разве что король потребует моего приезда. Сейчас я жду своих товарищей, с которыми бежал из Франции. Однако с каждой минутой надежда увидеть их живыми становится все призрачней. Боюсь, они попали в лапы инквизиции.

– Сколько их?

– Трое. Два брата – Алекс и Деймиен д'Ашби, а третий – Джон де Клифтон. Алекс – известный забияка, склонен к буйству. Во Франции мы оказались фактически для того, чтобы предать его суду за нарушение обета целомудрия. Думаю, что у него больше всего шансов благополучно добраться до Англии. – Ричард опустил глаза. – Тем не менее я здесь, но до сих пор не имею известий ни о нем, ни об остальных.

– Не отчаивайся, брат. Возможно, они передвигаются медленней из-за ранений или потому, что плохо знают местность.

– А возможно, их захватили французы до того, как они успели переправиться в Англию, – с болью закончил Ричард.

– Конечно, возможно, но давай надеяться на лучшее. С Божьей помощью ты скоро что-нибудь узнаешь о них.

На этих словах Брэдан замолчал надолго. Ричард с тревогой следил за братом. Брэдан задумался о чем-то серьезном. Брат всегда любил выяснить все до конца.

– Черт возьми, Брэдан! – Ричард прислонился к деревянной панели и сложил на груди руки. – Что у тебя на уме? Ты сейчас как легавая, загнавшая лису. Подозреваю, что эта лиса – я.

– С каких это пор ты стал таким проницательным?

Старший брат бросил на Ричарда острый взгляд. При этом он, неотрывно глядя на собеседника, опустил одну руку за спинку кресла, а другую положил на стол. Ричарда поразило то, что Брэдан бессознательно принял ту же позу, в которой часто сидел их отец в ту пору, когда сам Ричард был еще мальчишкой, а Брэдан, легкомысленный и бесстрашный, готовился к крестовому походу. Сейчас Брэдан заговорил обманчиво безразличным тоном:

– Итак, расскажи мне о Мег.

Хорошо, что Ричард уже допил свой эль, иначе бы он подавился.

– Что ты хочешь знать? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал так же бесстрастно, как голос брата.

На самом деле Ричард с удивлением заметил, что в нем возникло непроизвольное желание защитить Мег даже от такого, с виду совсем невинного, вмешательства Брэдана.

– Ну, во-первых, я не ожидал встретить дочь графа в захолустном замке, да еще практически в качестве прислуги. Ее прегрешение должно быть очень тяжелым, раз повлекло за собой подобное наказание. Тем не менее она показалась мне очень милой девушкой. По крайней мере первое впечатление именно такое. – Брэдан приподнял брони и вопросительно уставился на Ричарда: – Что ты о ней думаешь?

– Мне некогда было о ней думать, – соврал Ричард, но, похоже, не убедил Брэдана.

– Ну хорошо. А ты знаешь, в чем именно состоит этот, как она выразилась, недопустимый проступок?

Ричард стиснул зубы.