Улыбка на губах Брэдана говорила о его любви к жене больше, чем длинные прочувствованные речи.

– Если так случится, я буду искренне рад, – продолжал Брэдан. – Однако мысль о ней напомнила мне о том, что пора спускаться, иначе Фиона сама явится выяснять, что нас задержало, и, будь уверен, нам изрядно попадет. – Сказав это, Брэдан с кряхтением поднялся на ноги: – Черт возьми! Я просто сидел, и вот теперь едва могу двигаться, так затекли спина и ноги. Проклятие!

– Пожалуй, скоро у тебя будет иная причина для боли в руках и ногах, – с улыбкой заметил Ричард. – Послезавтра мы сможем потренироваться на мечах. Что скажешь, брат?

– Скажу, что до сих пор знаю пару приемов, которые не дадут тебе расслабиться, молокосос! – Брэдан расхохотался и направился к двери.

– Посмотрим, – отозвался Ричард, наблюдая, как брат растирает затекшие ноги. – Иди вперед и передай мое почтение своей жене, скажи, что я горю нетерпением отведать ее стряпню и скоро буду.

– Ладно, – через плечо бросил Брэдан. – Но поспеши, малыш, Фиона становится настоящей фурией, если не может подать еду, пока она горячая.

– Спасибо, что предупредил.

Когда Брэдан вышел, улыбка сползла с лица Ричарда. Он глубоко вздохнул и подошел к окну прикрыть ставни, но загляделся на окрестности. В приближающихся сумерках все выглядело спокойно и мирно. Длинные осенние тени ложились на траву и вымощенный двор замка. Ричард стоял в задумчивости, вспоминая разговор с братом.

Вопрос Брэдана о Мег стал тяжелым ударом для Ричарда, но ответил он на него честно. Мег действительно сильная – и сердцем, и душой. Она воплощенная противоположность женщинам, которым он благоволил в прошлом. Ричард вдруг осознал, что не хочет ничего другого, только бы оказаться с ней рядом и купаться в теплом свете, который она распространяла вокруг себя. Пусть даже за это его ждет ад.

Чувство было сильным и глубоким. Конечно, оно несло в себе опасность, но оно же и звало его к жизни. Ричарду показалось, что он просыпается после долгого сна или поправляется от тяжелой болезни. Быть рядом с Мег, хотя бы дышать одним воздухом с ней, молча сидеть рядом…

Она несла свет и жизнь, прогоняя тени, которые так долго омрачали его существование. Ей так много пришлось пережить, но в душе Мег продолжал гореть огонь, и этот огонь привлекал Ричарда. Он помогал ему бороться с болью и чувством вины, которые навсегда поселились в его сердце. В большем он не мог себе признаться.

Ричард вздохнул, резким движением захлопнул ставни, задул лампу на столе и направился искать женщину, которая одним своим присутствием дарила ему надежду.

Глава 8

Мег сидела за столом в большом зале, наслаждаясь веселой суетой вокруг себя. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела столько радости. Дети Фионы и Брэдана по одному возвращались в дом. В основном они провели время на конюшне, куда направились сразу по приезде в Хоксли. Там расположилась кошка с новорожденными котятами.

Смех, толкотня, шумное умывание начались в кухне, а сейчас выплеснулись в большой зал, где должен был состояться ужин. Мег и Фиона помогали Уилле расставлять на столе миски с тушеной курицей, капустой, тарелки с гороховым пудингом. Ждали только, пока спустятся мужчины, а дети рассядутся за столом.

– Дети! Кто помыл руки, ищите себе место, – позвала Фиона, перекрикивая шум, уперла руки в бока и стала пересчитывать своих цыплят. – Один, два, три, четыре… – считала она по головам, потом нахмурилась и спросила: – А где Элспет? И Адам?

Мег оглядела четырех детей, которые уже ждали за столом – двух девочек и двух мальчиков от трех с половиной до четырнадцати лет, – постаралась припомнить торопливую скороговорку Фионы, когда та представляла детей, и поняла, что отсутствуют девятилетняя Элспет и самый старший из детей, шестнадцатилетний Адам.