— Вы, что ли, с ума сошли? — Постма подумал, что над ним шутят, и попытался улыбнуться. Однако улыбка не получилась, так… тик один. И фиолетовый пот на висках.

— Берите, берите. И прощайте. — Администратор тоже улыбнулся, но очень хитро — одними щеками. — Пошли, ребята.

И труппа исчезла.

А Постма остался в своем собственном театре и решительно не знал, что же с ним теперь делать.

Ничего не придумав, он погасил в театре свет, запер его на огромный висячий замок и отправился домой.

О том, что было дома у Постмы, когда он вернулся туда после представления в четвертом часу утра, лучше умолчать. Заметим только, что после хитроумно заданного вопроса о пионере из соседней квартиры Постма едва не получил по голове спектрометром, лишился теплого жениного бока и лег спать на полу в прихожей, положив под голову сборник «Земля и Сфера», выпуск третий, самый толстый из всех.

А утром он получил повестку. Комиссия по моральной ориентации ЦЕТИ приглашала его явиться в десять ноль-ноль на предмет выяснения обстоятельств. Невыспавшийся и потому мрачный Постма по вызову прибыл, захватив с собой на всякий случай удостоверение о том, что он родился на борту космического корабля «Сфера», свидетельство о браке, справку о временной нетрудоспособности и пятилетней давности вырезку из местной газеты. Вырезка представляла собой заметку, набранную петитом. Там сообщалось об устном журнале в Доме чтения, и в числе собравшихся был назван приблудянин Постма, который четыре часа подряд читал руководства по эксплуатации детских игрушек и ни разу не сбился, чем немало всех удивил.

Комиссия о газетной заметке знала.

За большим столом сидели четверо мужчин в тяжелых синих пиджаках и неопределенного возраста пенсионерка в вязаном комбинезоне.

— Постма? — спросил первый мужчина.

— Он самый, — отвечал Постма. — Читатель и изобретатель Постма.

— Это нам известно, — ни к селу ни к городу вставила пенсионерка.

— А скажи нам, Постма, — сурово начал второй мужчина, — каким образом ты вдруг завладел домом номер пять по Духанному переулку?

— Это не просто здание, это театр, — застеснялся Постма. — Я его в подарок получил.

— Ой, не смешите меня, — захихикала пенсионерка. — В подарок, скажет тоже. Здание агромадное — и вдруг в подарок?

Третий мужчина строго посмотрел на нее и в свою очередь обратился к Постме:

— А пьесу свою ты в подарок кому написал? А? Нам, что ли? Мы ее пока еще не смотрели, но есть сигнал: плохая она.

— Что плохая — это точно. — У Постмы перехватило дыхание. — Знаете, бывает… И потом, это не я ее…

— Как «не я»? Как это «не я»? — загневался первый мужчина, по галстуку видно — председатель. — Мы, что ли? Пьеса — «не он», видите ли. Раз. Здание — в подарок, видите ли. Два. А ведь в этом «театре», как ты говоришь, Постма, что-нибудь полезное можно было завести. Овощехранилище, например, или, скажем, контору. Не говоря уже о вечерних курсах сверхскоростного чтения. Это три. И, наконец, Прибор твой где, Постма? Это будет четыре.

— К-к-какой прибор? — заболел нутром Постма.