Изменить размер шрифта - +

– Из миллионов, унаследованных Верил от нашего отца, она не оставила мне ничего. Ни цента, ни су. Она завещала их своему мужу Теодору Хаку с

просьбой не забывать о моих нуждах, записанной точь в точь как в завещании отца. В отличие от меня сестра всегда его слушалась. Я предложил

Хаку, что было бы куда проще перевести сразу часть состояния – скажем, миллион или хоть половину – на меня, но он ответил, что придерживается

иного мнения. Он заявил, что считает своим долгом неукоснительно следовать последней воле Верил, и согласился выплачивать мне ту же сумму, какую

на протяжении предшествующих двух лет выплачивала она, то есть тысячу долларов в месяц. И тут я не сделал того, что мне надлежало сделать в

создавшейся ситуации.
Он умолк, ожидая вопроса, и Вульф послушно его задал:
– Что же вам надлежало сделать?
– Убить его. Он сидел в своем кресле каталке – у Хака больные ноги, и он не может ходить, – сидел в доме моего отца, как хозяин, и говорил, что

будет высылать мне тысячу долларов в месяц из отцовского состояния. Это было приглашением к убийству. Ведь убей я его со всеми необходимыми

предосторожностями, и, согласно завещанию сестры, мне обеспечен пожизненный годовой доход в сорок тысяч долларов. Признаться, подобная мысль

посетила меня, но, увы, я совершенно не гожусь ни для каких рискованных предприятий, и пусть я так и не научился себя вести, мой инстинкт

самосохранения необычайно развит.
Он пошевелил маленькой ручкой.
– Именно он, инстинкт самосохранения, и привел меня к вам. Если по какой либо причине Теодор Хак, эта тварь в кресле каталке, перестанет

принимать во внимание мои нужды, я умру с голоду. Я не способен зарабатывать на жизнь. Потому то, получив в Париже предупреждение о грозящей

опасности, я немедленно купил билет на самолет и примчался в Нью Йорк. Мой зять радушно принял меня в доме моего отца – чертовски благородно с

его стороны! И вот я тут уже почти две недели, и я в совершеннейшем тупике. Дело в том, что в доме постоянно находятся три женщины…
Внезапно он умолк, нацелил на меня маленькие серые глазки, затем перевел их на Вульфа и произнес:
– Это конфиденциально.
– Как и все, что обсуждается в стенах моего кабинета, – кивнул Вульф. – Смелее, сэр.
– Что ж, хорошо. – Луэнт сморщил крошечный ротик, отчего тот сделался еще меньше, и пожал плечами. – Есть все основания полагать, что полученное

мной предостережение имеет реальную почву. В доме Хака, помимо повара и прислуги, постоянно находятся три женщины: миссис Касси О'Ши, экономка,

вдова; мисс Сильвия Марси, сиделка, и мисс Дороги Рифф, так называемая секретарша. Они все имеют на него виды, и похоже, что одной в этом плане

удалось преуспеть больше, нежели остальным. Беда в том, что я не знаю и не могу узнать, какой именно. Понимаете, я давно отыскал формулу, как

ладить с женщинами, но в данном случае не имею возможности ею воспользоваться. И я в замешательстве. Надо как можно скорее выяснить, какая из

этих трех особ поймала на крючок моего зятя.
– И тогда вы вмешаетесь? Со своей формулой? – Вульф хмыкнул.
– Боже упаси! – испугался Луэнт. – Это слишком обременительно, требует массы времени, к тому же вскоре появится новая претендентка. А я

планировал вернуться в Европу до Рождества. Мне просто надо завоевать ее симпатию, заручиться ее благосклонностью. Я хочу быть уверен, что,

женив на себе Хака, она сохранит ко мне хорошее расположение. Потребуется три недели, если речь идет о мисс Марси или мисс Рифф, и четыре, если

это миссис О'Ши.
Быстрый переход
Мы в Instagram