Транспорт ждал стыковки у «Неррифа», соблюдая трехсотметровый промежуток от других транспортов, ожидающих посадки на станцию. Найнер, сложивший на руки груди и явно спавший, пошевелился и скрипнул доспехами. Этейн внимательно следила за своими командами. Ее тревожил Скорч, совсем недавно от своей обычной спокойной отстраненности внезапно сорвавшийся в бешенство.

— Это подрывные разговоры, рядовой. — заявил Найнер. — И у тебя нет права голоса.

Атин похлопал Корра по плечу.

— Я заберу твою одежду, Кор'ика.

— Да они же идиоты. Просто кретины.

У Корра обо всем было свое мнение. Этейн быстро узнала, что коммандос были весьма вольнодумны и болтливы, но скорость, с которой рядовые солдаты приспосабливались к жизни, менее ограниченной правилами — застала ее врасплох. Она ожидала, что они будут похожи на нуну, выросшую в клетке на ферме, которые не знали бы, что делать если б кто–то открыл клетку и попытался выгнать их наружу. Когда беленьким, как звали их коммандо, выпадал шанс — им не требовалось много времени чтобы понять: они могут летать

— А почему именно идиоты? — поинтересовалась Этейн. — Не то, чтобы я была с тобой не согласна…

— Это насчет показать правительству красивый яркий салют из бластеров? — поинтересовался Корр.

— Вообще–то я про недовольство тем, как ведется война, но…

— И, кстати, это не подрывные разговоры. — Корр обратил свое недовольство на Найнера. — Экстренные приказы. Если они не могут осуществлять командование — мы можем их сместить. Или шлепнуть.

Этейн этим вопросом не интересовалась, но ей хотелось знать точку зрения Корра на Хаурджаб.

— В самом деле?

— Кор'ика, у нас есть полторы сотни шабловых экстренных приказов, на все случаи жизни, начиная от ареста Канцлера, если ему стукнет дурь выжечь ключевые союзные планеты, в случае если они сменят сторону… — проговорил Атин. — …и до расстрела всего джедайского командного состава, если они переметнутся к врагу. Это не значит, что ты можешь пойти и исполнить их прямо сейчас.

— Давай, Корр, — поторопила Этейн. Экстренные приказы были длинным, нудным перечислением самых худших сценариев, и она не хотела выслушивать все полторы сотни заново. — Излей душу.

— Значит, так: хотите чтобы вас полюбил народ Хаурджаба — недостаточно просто посылать спецсилы, чтобы они выбивали там осик; особенно потому, что и правители там с обоих сторон друг друга стоят. Им нужны инженеры и джедайский агрокорпус. Дайте им надежное снабжение водой и сельхозкультуры — и они все успокоятся сами.

— А он верно подметил. — хмыкнул Атин. — Когда это мы вообще пробовали что–то иное, чем столкновение лоб–в–лоб? И с кем? И всё к чему это приводит — это к тому, что мы деремся на все новых фронтах и распыляем силы. Не веришь? Взгляни на график назначений. Наложи его на голокарту, вроде той, что у нас в ШК. И посмотри.

Атин активировал голопроектор, и их тесный уголок кабины экипажа заполнился переплетением светящихся нитей, оканчивающихся точками планет трех цветов: алые союзники, синие враги и желтые нейтралы. Затем он сменил критерий выборки и схема галактики показала совершенно иную картину. Алые точки показывали назначения джедаев–командующих, пурпурные показывали командующих не–джедаев, и не–клонов (дворняжек, как их называли в отрядах) а зеленые точки — их силы. Узор был крайне обширен, со множеством точек во Внешнем и Срединном Кольцах.

— Вот что нас убивает. — заявил Атин. — Знаю, мы твердим про это уже год с лишним, и то же твердят и «Нулевые», но это откровенное затягивание войны. Если бы мы концентрировались на одной стратегической цели за раз, и действительно брали плацдарм под контроль, прежде чем переходить к следующему — сейчас война могла бы уже закончиться.