— Дар, я тебя достаточно хорошо знаю, чтобы понимать, что сейчас творится.

— Подожди, что? Что еще сейчас творится?

— Ладно, нер вод. Всё в порядке. Я не навязываюсь.

Дарман хотел бы сказать Найнеру, что если тот смог бы вытащить наружу прежнего Дармана — боль уничтожила бы его. И то, что знал прежний Дарман, должно было лежать под сукном. Самым лучшим было бы забыть что он это знал, и отложить его подальше, до лучших времен. То, что он убирает из своего разума, со временем становится привычкой — он был обучен этому умению — и тогда он не сможет ничем себя выдать, или привлечь внимание к тем, кого он любит.

Что ж, так будет лучше. Он убрал старого Дармана в сторону, а с ним и невыносимую боль от близости счастливой идиллии и оттого, что он этого лишился. Тот Дарман не мог выжить здесь, даже при поддержке его брата Найнера.

Но он может спрятаться, и выйти на свет, когда всё закончится.

— Ты мог меня оставить сказал Найнер. Но ты этого не сделал. И я тебе должен на весь остаток жизни.

— Мы никогда не бросали братьев. — проговорил Дарман. — Как я мог?

И его бы тоже не бросили. Он знал это. Кто–то пришел бы за ним. Пусть бы ему и пришлось подождать, пока не придет этот день — он будет делать то, что должен, так, как научил его Кэл Скирата.

* * *

Блок казарм, Учебный Центр Имперской Армии, один стандартный час после отбоя.

Скорч, наконец, заставил себя прекратить прокручивать в голове события Кашиийкской операции и оставил попытки разобраться, что же он мог сделать, чтобы спасти Сева. Вариантов была масса.

Но это осталось в прошлом, момент ушел навсегда, и сейчас он не мог сделать ничего, кроме как сводить себя с ума самобичеванием. И у него была новая работа, которая не могла ждать, пока он горюет. В Имперской Армии не было Скират или Вэу, чтобы позволить команде «Дельта» делать то, что им хотелось бы, или волноваться о их чувствах. Это был новый мир, который больше был похож на строгость Камино, чем на привычную им вольность. Даже новые казармы производили то же ощущение асептической белизны, что и город Типока.

— Ну как, ты его уже видел? — едва слышным голосом спросил Босс. Он перегнулся через край верхней койки и толкнул Скорча. — Он здесь. Он и Найнер.

Скорч был рад секундному замешательству. Он оторвался от своего непрерывного сожаления о судьбе Сева и задумался о том, пережила ли чистку Этейн. Джусик пережил: Скорч это знал, потому что он видел его смертный приговор в разосланном списке беглых джедаев. Палпатин назначил цену и за голову Скираты.

Но если Дарман все еще здесь… непохоже, что Этейн это удалось. Скорч был уверен, что он бы постарался убрать ее куда подальше, в безопасное место, если бы мог.

— Ни Корра ни Атина не видно. — пробормотал он.

— Я их видел в списке дезертиров, вместе с «Нулевыми» и несколькими другими.

Скорч не ответил. Он слышал, как размеренно сопит Фиксер на соседней койке, и этот звук сейчас казался скорее успокаивающим, чем вызывающим желание вылить на спящего брата кувшин воды. Остальных коммандо в общей спальне он не знал. Знакомства сейчас были в большой цене.

— Ты бы стрелял в них, если бы приказали? — спросил Босс.

Сев однажды задал Скорчу такой же вопрос.

— Не знаю. — Но Скорч хотел ответить «нет, не стал бы; и удачи им.» — А ты стал бы стрелять в Этейн, если бы она еще была с нами, когда пришел Приказ Шестьдесят Шесть?

— Теоретизирование. — ответил Босс уходя от вопроса. — Её с нами не было.

— У тебя была возможность спросить Дара, почему он всё ещё здесь?

Босс помедлил.