Впрочем, Дармана она все равно могла почувствовать задолго до того, как он постучался в двери. Это умение она поддерживала в самом лучшем состоянии. Он выглядел все таким же поразительно невинным в Силе; он не был тем же ребенком, за которого она ошибочно приняла его на Квиилуре, и его сияющий оптимизм явно потускнел, но все же в нем пока не проступали темные вихри гнева и страстей, как это было у Скираты.

Хотя Скорч… она подумала о Скорче, таком тихом — несмотря на чистый, пылающий гнев и ярость, которые она успокаивала в Хадде, и понадеялась, что Сила сохранит Дармана от такого. Война перемалывала даже этих солдат, несмотря на их геном выбранный за свою потенциально патологическую устойчивость к стрессу.

— Эт'ика?

— Отлично ориентируешься. Заходи скорей. — Она не чувствовала никого поблизости, но ей вовсе не хотелось, чтобы ее заметили зазывающей одного из ее людей в свою каюту. — Нашел чего–нибудь поесть?

— Я потерял первенство ВАР в пожирании десятка сосисок под пол–литра кафа. — сказал он, укладывая шлем и винтовку на верхнюю койку. Каюты были тесными, из тех, где даже умывальник убирается в переборку. — Меня побил Корр, это настоящий сарлакк с ногами. Хотя открытое соревнование среди бригады СО по пирогам с начинкой из непонятных фруктов осталось за мной. Ты все еще можешь мной гордиться, Эт'ика.

Улыбка у Дармана была совершенно обезоруживающая. Он буквально излучал доверие, и Этейн от этого становилось еще хуже. Она будет раскаиваться. Она будет просить прощения. И она должна рассказать — но это надо сделать осторожно.

— Да, Корр просто великолепен. — улыбнулась она. — Я поражаюсь, каким дипломатичным он бывает, как много он думает. И он действительно изрядный бунтарь.

Дар начал отсоединять ранец и броню, складывая пластины рядом со шлемом. Для республиканского коммандо, снаряженного так, как они не было такого понятия как «быстрое переодевание».

— Да, мы, простые клоны, даже умеем считать, и мы счастливы быть тупыми, да, сэр, просто наштампуйте нас побольше и отправьте на стрельбище, потому что мы ничего не чувствуем…

Этейн осеклась. Она не имела в виду ничего подобного. Это было просто восхищением способностью Корра стряхнуть с себя индоктринацию, которая говорила ему, что единственное его предназначение — это положить свою жизнь за Республику.

— Дар, ты же знаешь, что я даже не думала ничего такого. — Она поймала его за руку. — Ты мне веришь? Я не такая упертая, я хотела сказать, что…

— Знаю. Все в порядке, извини. Просто достали…

Дарман был самым спокойным из мужчин, так что должно быть, кто–то из дворняжек сказал что–то неприятное про команду. Если она найдет… да, если она узнает, что это был джедай–офицер, она устроит ему очень неджедайскую выволочку, которую тот никогда не забудет.

А сейчас она ему расскажет.

— Дар, я люблю тебя. Ты это знаешь, верно?

— Ты хочешь рассказать мне что–то плохое?

— Не совсем плохое…

— …потому что так Сержант Кэл начинал, когда в детстве ему приходилось нас бранить. Ты знаешь что я тебя люблю, сынок, но ты не должен больше так делать. Но он нас любил, так что тут все было в порядке.

Теперь Этейн знала почему джедаи — джедаи ее сорта по крайней мере — страшились привязанностей.