— Это было мерзко.

— Угу.

— Не думай, что мне ее жаль. Она никогда не видела в нас что–то, что может чувствовать боль. Но когда я оглядываюсь назад, на вещи, которые я в свое время считал нормальными…

— Это война, Фай. Не сожалей об этом. У тебя на самом деле выбора не было. У нее — был.

— Ты можешь сказать о чем я думаю, верно?

— Иногда.

— Ты отличный брат, Бард'ика.

Фай посчитал время до Тройного Ноля; они сядут поздним вечером по времени Галактического Города. Теперь у него начинало сосать под ложечкой, словно перед боем, потому что Парджа была права. Он не просто возвращается на базу. Он пробирается туда тайком, как человек которого не существует, и он не может позволить себе быть пойманным.

Это было похоже на операцию за линией фронта. А у него в таких делах было немало опыта.

И Корускант, Тройной Ноль, был теперь вражеской территорией.

* * *

Квартира Лазимы, Корускант

Этейн смотрела на двери; во рту у нее пересохло а в горле стоял комок. Она чувствовала как приближаются Дарман и Скирата.

Она так хорошо знала их отражения в Силе, что могла совершенно точно указать их местоположение. Они слегка менялись время от времени, но оставались неизменными в своей основе: Скирата, вихрь из равно ярких любви и ненависти, и Дарман, как правило, пребывавший в согласии с миром. Сегодня, впрочем, она чувствовала изменения в обоих — по злости и растерянности Дармана, и по болезненному страданию Скираты.

Но все равно она не была готова к тому, что увидела, когда открылись двери.

— Кэл, что с тобой случилось?

Скирата выглядел ужасно. Он слегка сгорбился, словно у него болело в груди или животе, а его лицо было сплошь в синяках и свежих ссадинах. Кто–то устроил ему трепку. Вэу. Ей казалось, что двое сержантов покончили со своей давней враждой, но, похоже, она вырвалась снова.

— Получил то, что заслуживал. — ответил он голосом, слегка искаженным из–за распухших губ. — Не в первый раз, да и не в последний. — Он заботливой рукой подтолкнул вперед Дармана. — Иди, сынок. Тебе надо кое с кем встретиться.

— Кэл…

— Эт'ика, просто проведи это время с Даром и Кэдом, а я сам о себе позабочусь. Ты же не знаешь, когда у тебя появится следующий шанс. Я вернусь утром, а Лазима на ночь останется в семье Джайлера.

Раны Кэла избавили ее от неловкого момента. Дарман не разговаривал с ней с тех пор, как он вышел из ее каюты на станции «Нерриф», и она не знала, как сломать этот лед. Но сейчас это было внезапно забыто. Объятия Дармана были отчаянными. Он уткнулся лицом ей в плечо, и почти до боли стиснул ее. Этейн взглянула ему за спину — узнать, что делает Скирата — но тот уже ушел. Она услышала, как снаружи затихают шаги.

— Кэд спит. — прошептала она. — Я разбужу.

— А ему это не вредно?

Дарман уже стал крайне заботливым отцом.

— Конечно нет. — ответила она. — Он засыпает, когда устанет. Но к распорядку дня его не приучить — у нас самих ведь нет ничего подобного.

— За ним приглядывает Лазима?

— Да. Она замечательная. Еще помогают Бесани, Кэл и Бард'ика. Но… ему пора познакомится с отцом.

— Хорошо. — Дарман сглотнул. — Теперь я готов. Честно.

— Не знаю, что еще сказать, Дар.

— Не надо ничего говорить. Мы не можем изменить то, что было, так что лучше забыть это и начать сначала.

В этом был весь Дарман; он никогда не копил обиды, и он был самым спокойным из мужчин. Если кто–то думал, что клоны одинаковы — тому следовало взглянуть на Дармана и его братьев, чтобы увидеть что те различаются точно также, как любая произвольная группа людей.