— Не могу.

— Все в порядке, пап. Все идет по расписанию. — Мереель редко пользовался словом «папа»; всегда было только «буир». — Рав ждет в Кириморуте, вместе с ее кланом, и непохоже, чтобы что–то собиралось пойти не так под конец. Мы готовы уйти.

— К'ойаси, Мер'ика. — тихо сказал Скирата. Позаботься о себе, останься в живых, держись. — В следующий раз когда мы тебя увидим — это будет на Мэндо'айме.

Джусик и Фай явно его услышали. Гудение светового меча прекратилось.

— Утан на стенку полезет, когда узнает — кто ее уволок. — хмыкнул Фай. — Интересно, она узнает меня и «Омегу»?

— Прежде чем об этом волноваться, ад'ика, надо сделать еще массу работы.

Скирата не выносил ожидания. Он становился слишком стар для таких игр, по крайней мере, для медленной части работы, с урывочным сном и едой, когда придется. Он ходил из стороны в сторону, он бродил вокруг, и спускался в корабль добрый десяток раз. Бесани баюкала Кэда, и прижимала палец к губам.

Джилка сидела с таким видом, будто жизнь ее была кончена, что сейчас могло оказаться недалеко от истины.

Скирата задержался рядом и погладил ее по голове.

— Так или иначе, тебе не понравится на Корусканте, когда окончится эта война. — сказал он. — Мне жаль. В самом деле.

— Это был урок. — Голос у Джилки не был голосом человека, который будет рад разговору с дураками. Она не благодарила его за великодушие, и не говорила ему, каким он был замечательным и щедрым буиром. — Похоже, я совсем не знала Бесани–криффову–Веннен.

Бесани не отреагировала на это. Скирата запомнил на будущее, что за этими трениями надо будет присматривать, но пока что они не пытались пристрелить друг дружку. То, что мандалориане принимали, как обычные для повседневной работы успехи и трудности, цивилизованный офисный работник в галактической столице — даже тот, у кого была авантюрная жилка — воспринимал как жестокий удар.

— Кэл'буир, — объявил голос Мерееля. — Щиты опускаются. Гривус отступил — по–моему, бой закончился. Мне пора. К'ойаси.

— К'ойаси. Удачи, сынок.

Скирата поднялся наверх и спрыгнул с борта «Эй'хана» на пристань. Отсюда, из–под земли, он не мог видеть небо, но он не мог сопротивляться желанию подняться и увидеть как улетает «Агрессор». От этого в любом случае не было бы толку; он не мог увидеть корабль. Но все равно, он прошелся, не глядя перед собой, остановился, уперевшись шлемом в пермакритовую стену и начал отсчитывать долгие минуты и секунды. Кто–то положил руку ему на плечо и остался стоять рядом. Он не обернулся.

Мандалориане уже давно обходились без богов. Высших существ, будь они божественными созданиями или манд'алорами терпели не дольше, чем те могли показать свою силу на практике. Это не оставило Скирате возможности заключить сделку с кем–то наверху — ради безопасности Мерееля.

Шесть минут, семь… десять…

— Кэл'буир, мы уходим от Корусканта…

— Мери'ика!

— Тебе надо видеть, как тут все забито. Обломки на орбите опасней, чем корабли.

— Не задерживайся, сынок, проваливай.

— Мы ушли.

Комлинк замолчал. Мереель прыгнул в гиперпространство. Скирата выпрямился и поворочал обеими руками шлем — верхнюю губу щипало от пота. Когда он обернулся — позади оказался не Фай или Джусик. Это был Вэу.

— Слишком много нервничаешь. — сказал тот. — Гривус смылся. Палпатин вернулся в целости.

— Знаю. Где Мирд?

— В моем спидере. Вернее, чьем–то спидере.