Похоже, что Скирата наконец собрал себя воедино. Он устроился в кресле на кухне и не возражал, когда она накидывала на него одеяло. Ее все еще удивляло, как Мэндо'аде умудряются спать в броне. Ей надо будет этому научиться.

«Найнер; сейчас, пожалуй, мне больше всего жаль именно его. И я знаю, что он жив.»

Бедный Найнер, одинокий и серьезный, пытающийся играть для своей команды роль отца, как это делал для него Скирата. Возможно, он проклинал сейчас себя за то, что вынудил Дармана остаться. Бесани не знала — не был ли в таком случае полезней пример Вэу. Тот видел в своем отце чудовище, пример, которого следовало избегать, в то время как те, кто видел в Кэле Скирате образец отцовства, были обречены безуспешно подражать ему, и винить себя за неудачу.

Но жизнь продолжалась, потому что так должно было быть. И Кэд был тому живым подтверждением.

Ордо сменил позу к тому времени, как она вернулась в комнату. Он дал одеялу соскользнуть до подбородка и она провела несколько минут, подперев рукой голову и глядя на него. У него появилась седина на висках; раньше она не замечала этого. Иногда — редко, но так все же случалось — она забывала, как несправедливо быстро бежит для него время.

— К'ойаси. — прошептала она, и поцеловала его на ночь.

Глава 24.

«Гар талдин ни джаоник; гар са буир, ори'вадаасла. Неважно — кто был твоим отцом, важно лишь то — каким отцом ты будешь.»

Кириморут, рассвет следующего дня, 1091 дней после Геонозиса.

— Он хорошо будет гореть? — спросил Ком'рк. — Не хочешь добавить в костер горючего?

Ордо подумал, что это было бы неплохой мыслью, и прикинул как это можно будет сделать поделикатней. Он вновь осознал, что ему не хватает знаний, которыми обладает всякий человек — своеобразные слепые пятна в социализации; знал, что он реагирует не совсем так, как другие, и потому старался обращать внимание на то, что могло оскорбить окружающих — если, конечно, это были те, чьи чувства были для него важны. Кремация Этейн была ритуалом, чем–то, что должно было утешить собравшихся, а не утилизацией, которую надо было провести максимально эффективно.

— Разве что немножко. — осторожно сказал Ордо. Некоторое количество смолы, разлитой на поленья может оказаться полезным; без излишнего усердия, ровно столько чтобы дерево горело пожарче. — Да, возьмем немного смолы.

— Орд'ика, ты еще не видел сегодняшние выпуски ГНР?

— Нет.

— Палпатин отменил Республику — теперь это Империя, а себя он объявил Императором.

— Какой скромник.

— И мне приходится думать — что это значит для наших братьев на Корусканте.

— От этого есть какая–то разница?

— Да. — Ком'рк вытащил свою деку. — Смотри. Я понял, почему мы не можем связаться.

Маленький экран показывал незнакомый Ордо портал. Там должен был находиться вход в систему ВАР, куда пару дней назад он мог легально подключиться — и приступить к нелегальному взлому. Теперь он выглядел совершенно иначе: эмблема Империи и другой интерфейс. Ордо активировал на деке Ком'рка систему фальсификации местонахождения терминала, чтобы скрыть попытку доступа, и попытался войти.

Ему не удалось.

— Шаб. — проговорил он.

— За ночь они полностью перестроили систему, Орд'ика. — Ком'рк забрал деку. — Данные, коммы, всё. Мы не можем войти. Мы не можем их вытащить. Мы не можем говорить и слушать когда захотим. Не можем шпионить.

Это был первый на памяти Ордо случай, когда он и его братья не могли получить того, чего хотели. Ничто не было скрыто от них прежде; они взломали даже главный компьютер Типоки, когда были детьми.