— У нас есть имена. — заявил он. — Жены, добрая одежда, банковские счета и всё прочее.

Скирата до сих пор не мог сказать, когда Фай насмешничает, и когда он становится убийственно серьезным, но в любом случае — звучало это неплохо.

— Это месть? — спросила Утан.

Скирата уважал тех, кто мог не сломаться, обнаружив что его, с самого начала, водили за нос.

— Итак, вы в самом деле хотите убивать клонов, или же вы просто пытаетесь решать загадки, Доктор?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что не могу представить, чтобы разумное существо искренне хотело убивать незнакомых ему существ без причины. Так что или вы тяжело больной шабуир, или вы типичный ученый, который хочет что–то сделать, не особо задумываясь о последствиях.

— Или… — подхватила Утан, — Я могу быть патриоткой, которая не хотела… не хочет, чтобы моей планетой правила корускантоцентричная диктатура, и которая поэтому использует свои умения, целясь в её армию.

— Здорово сказано. Не возражаете, если я это запишу?

— Вы читали бы мне эти лекции на тему морали, если бы я просто собирала бластеры, из которых стреляют в ваших клонов?

— Может быть. — Скирата попытался представить — что могла бы любить, и о чем могла заботиться эта женщина, но это было почти также трудно, как догадаться о том, что может разжалобить каминоанца. Он решил попробовать самое примитивное. — У вас есть дети, Доктор?

— Нет.

Он мог это предположить, но он был уверен, что долю секунды она колебалась. Она могла лгать… или же это была больная тема. Он присматривался к ее глазам, выискивая сокращения зрачков или же легкие движения, которые выдадут эмоции.

— А вы хотели детей?

Вновь легкая пауза. Она моргнула.

— Когда–то. Но потом жизнь решила по–своему, и в следующий раз, когда я об этом задумалась, было слишком поздно.

«Есть.»

— Так вот, эти клоны — мои сыновья. — Голос Скираты был мягок и доверителен. Теперь он знал, на какие кнопки жать. — Не образно — буквально. Я их усыновил. Они мои дети, и я люблю их, и они мой второй шанс обрести настоящую семью. Я намерен забрать их из армии, и мне будет до шаба, если Корускант провалится в мусорный пресс — если при этом ничего не случится с моими мальчиками.

— Мы здесь заключаем сделку?

— Нет.

— А…

— Я просто хочу, чтобы вы понимали мотивы, доктор. Мне плевать на Республику потому что я — мандалорианин. Мандалориане не любят быть стадом. Республика хотела насаждать её сияющую демократию всем подряд, джедаи поддерживали её властной рукой — потому что они всегда лучше знали, что нужно простым смертным вроде нас. Нет, я бы предпочел сражаться за сепаратистов, но на этом фронте были мои сыновья. И они там до сих пор. И есть кое–что что, в чём вы можете мне помочь.

— А почему я должна захотеть помогать?

— Вы ещё, не слышали чего я хочу. — Скирата потрепал Фая по голове и жестом попросил Атина снять шлем. — Эти милые парни стареют вдвое быстрее чем вы или я. Я хочу, чтобы это несправедливое положение вещей прекратилось.

— Вы хотите, чтобы у них был нормальный срок жизни.

— Да.

Утан несколько секунд смотрела на них, а затем уставилась в похожее на бойницу окно. Возможно, ее тревожила девственная белизна снаружи. Кириморут был насколько это было возможно далеко от цивилизации, среди дикой природы, которая напоминала людям как бесконечно одиноки и незначительны они на фоне великого механизма галактики.