— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил Мясников.

— Если б не знал Иосифа больше десяти лет, не отбывал с ним ссылку — заподозрил бы самое худшее. Особенно сейчас, после этой истории с Чароном. Откуда бы ему, скажем, знать, что я настаивал на расстреле?

— Да-а, история, — глядя через окно в ночную мглу, проговорил Кнорин. — Скажем прямо, очень подозрительная история. Она становится еще более загадочной, когда пытаешься ответить на вопрос: почему именно в это время бандиты тебя поджидали?

— А может, случайная встреча? — вслух подумал Мясников. Михайлов с сомнением покачал головой:

— Вряд ли. Чарон сразу же назвал меня по фамилии, а ведь было темно, не разглядишь...

В кабинете наступила тишина. Каждый по-своему обдумывал, анализировал ситуацию. На душе у Михайлова было тяжело. Он-то знал Гарбуза лучше, чем кто-нибудь, считал его не только товарищем по партии, но и другом. После долгой паузы он предложил:

— Через двадцать минут совещание, нам надо идти. Люди все в сборе. Разрешите мне одному поговорить с Гарбузом. Уверен, что после этого разговора я смогу ответить на вопрос, кто он: свой или враг.

Мясников и Кнорин не возражали.

Как ни старался Михайлов назавтра выкроить время, чтобы поговорить с Гарбузом, все было тщетно: одно за другим набегали неотложные дела. Ничего не оставалось, как перенести разговор на следующий день. Уже близко к полуночи он собрался наконец домой. Думал, что Соня спит, и был очень удивлен, когда в обеих комнатах и на кухне увидел свет.

«Набралась вчера страху, — тепло подумал о жене и вдруг остро ощутил свою вину перед нею. — Все, больше таскать за собой не буду».

Открыл дверь своим ключом, вошел и застал на кухне неожиданную картину: Соня с Надей Катуриной пили чай и мирно беседовали. Стараясь не шуметь, снял шинель и тихонько, на цыпочках прошел к кухонной двери. Соня и Надя настолько заговорились, что не сразу заметили его — он успел молча посидеть на краешке табурета, стоявшего у двери.

— Ну вот, посмотри на него, — делано возмутилась Соня. — Считанные дни в милиции, а повадка как у самого что ни на есть прожженного сыщика. — Она подошла к мужу, обняла его за шею:

— Устал?

Михайлов поднял голову и увидел ее глаза: они спрашивали о другом. Соня, конечно, была еще под впечатлением вчерашнего случая, и именно поэтому во всех комнатах горел свет. Соне было страшно одной в квартире. Надя, скорее всего, приехала недавно, когда он был на совещании.

Он хотел что-то сказать жене, но ограничился благодарным взглядом и подошел к гостье:

— Ну, чаем тебя, я вижу, уже угостили. Теперь скажи, с чем к нам пожаловала?

— Скажу. — Надя лукаво улыбнулась. — Но сперва ты скажи, как Роман Алимов?

— Жив-здоров твой Роман, — рассмеялся Михайлов. — Знай он, что ты приехала, боюсь, и про задание забыл бы, сломя голову бросился б сюда.

— Задание? И что, я его не увижу?

— Года не пройдет, как увидишь, — Михайлов подсел к столу. — Итак, самые важные новости.

Надя вмиг посерьезнела:

— Во-первых, привет лично тебе, Мясникову, Кнорину, Ландеру и всем нашим товарищам. Во-вторых, я привезла новинки литературы, кое-какие партийные документы. В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, я привезла тебе вот это. — Надя протянула Михайлову конверт, выждала, пока тот распечатает его, и сказала:

— Передал товарищ Ленин.

— А он что, уже в Петрограде?

— Да, несколько дней назад приехал. В мае будет напечатана его статья «Позабыли главное», в которой он делится мыслями о нынешней и будущей милиции. Владимир Ильич просил, чтобы вы прочли рукопись этой статьи и высказали свое мнение.