Проводив отца взглядом, Сашка решительно рубанул ладонью по столу:

— Альгис, в моем доме можно говорить начистоту. Здесь живут люди, которые не болтают лишнего и по всякому случаю не бегают в полицию.

— В милицию, — поправил его Альгис.

— Один хрен, — небрежно махнул рукой Сашка. — Главное, чтобы мы доверяли друг другу.

— Ну смотри, — и Альгис принялся рассказывать заранее придуманную историю. — В общем так: в тюрьме я оказался не из-за политики. — Поехали с дружками в тыл — надо было к передовой обоз с имуществом да харчами доставить. Ну, конечно, завернули пару повозок с грузом на сторону. Так надо ж... Обычно в неразберихе ночью, да еще когда немец постреливает, сходило, а тут на тебе — все по счету да по весу. Цапнули меня с дружками и в карцер. Сидим в землянке. А сам знаешь, какой на фронте суд. У нас, правда, к стенке не ставили — в овраге расстреливали. Подумали мы, подумали и решили бежать. Постучал мой один дружок в дверь и попросился у часового по нужде. Ну, тот открыл, мы выскочили, разоружили мужика — и кто куда. Через неделю меня в Минске поймали. Сказал, что отстал от своей роты, фамилией старого дружка назвался, который до этого за месяц без вести пропал. В общем, заподозрили меня в дезертирстве и — в тюрьму. А когда царя скинули, к нам целая комиссия пришла. Давай у каждого пытать, кто, мол, и за что. Ну, а сбрехать я умею. Уже в городе дружка встретил, Романом зовут. Хороший хлопец, надо бы за него выпить... — и Альгис потянулся за графином.

Не успел он налить, как отворилась дверь и вошла светловолосая дородная женщина. Ее вид явно не вязался с запустением, царившим в доме.

— Здравствуйте! Саша, я к вам. Ничего новенького не скажете?

Сашка ухмыльнулся, кивнул на стул:

— Садись, мадам. Это мой друг, можете смело говорить при нем.

Женщина бросила брезгливый взгляд на предложенный ей обшарпанный венский стул, затем на Шяштокаса и осталась стоять.

— Я к вам все по тому же делу. Видели вы Данилу?

— Нет, не успел. Да, по правде сказать, не очень-то и спешил.

— Но мы же договорились, что вы только сведете меня с Данилой, а я за это вам заплачу.

Альгис догадался, что перед ним та самая Антонова, жена бывшего управляющего банком. Михайлов просил выяснить, чего она хочет от бандитов. «Как же это сделать? Ага, Сашка болезненно реагирует на недоверие к нему. Попробуем сыграть на этом».

— Саша, я вижу, мадам стесняется меня. Скажи ей, что я уже вышел из того возраста, когда краснеют, услышав что-нибудь пикантное. И спроси: может быть, я ей подойду вместо Данилы?

Женщина бросила на Сашку недоуменный взгляд. Очевидно, ее смутил акцент Шяштокаса.

— Простите, вы не местный?

— Я же у вас не спрашиваю, кто вы, хотя и подозреваю, что немка, — улыбнулся Альгис.

Этот ответ еще больше смутил женщину. Она, очевидно, решила, что перед нею немец, и поэтому спросила по-немецки:

— Шпрехен зи дойч?

Альгис молниеносно прикинул, что может означать этот вопрос. Скорее всего она хочет предложить Даниле какое-то опасное дело, но, видя, что Сашка не торопится, готова найти другого исполнителя. Конечно, стороннему человеку, будь он немец или кто другой, легче спрятать концы в воду. Что ж, если он правильно понял, тогда надо действовать. Он перекинулся с женщиной несколькими фразами по-немецки, понял, что стоит на верном пути, и заговорщицки подмигнул молодому хозяину:

— Сашка, позволь, я провожу нашу гостью, мы познакомимся и поговорим о деле.

Сашка, сильно опьяневший, безразлично махнул рукой:

— Давай!

Альгис, не мешкая, встал и, пропустив Антонову вперед, вышел во двор.

— Итак, я вас слушаю, уважаемая.

— Скажите, вы действительно можете мне помочь?

— Мадам, могу сказать одно: Данила доверяет мне больше, чем этому пьянчуге, Сашке.