Сильвания вскрикнула, вахтёр Шнёльцель очнулся от гипноза, а женщина-кошка и мускулистый в два шага были у двери. Мужчина сунул ствол пистолета Даке под нос:

– Отсюда не убежишь.

У Даки дёрнулся уголок рта.

Женщина-кошка подступила к ней вплотную и заглянула ей в глаза. Даке было трудно выдержать этот взгляд.

– Не знаю, как ты это сделала, – тихо сказала гангстерша, – но больше не пытайся. Ты меня поняла?

У Даки волосы на голове встали дыбом. Она кивнула.

Женщина-кошка подала мускулистому знак, и тот оттащил Даку к стене, на прежнее место рядом с сестрой.

– Ну и заложнички нам достались, – чертыхался он при этом. – Одна таращит глаза, второй дрыхнет, а третьей показалось, что она может удрать.

Вахтёр Шнёльцель моргал и озирался по сторонам, ещё не опомнившись от сладкого сна. Казалось, он с трудом соображал, где он и что с ним. Его румяные щёки начали бледнеть.

Сильвания и Дака подавленно смотрели друг на друга. Они пытались. И потерпели поражение. Их мать всегда говорила: «Лучше потерпеть поражение, чем вообще не попытаться». Сейчас сёстры уже не были так уверены в этом. Мускулистый и женщина-кошка теперь глаз не спускали с заложников.

И сёстры больше ничего не могли поделать.

Шесть мумий

Роза Вагенцинк, выполняя требование гангстеров, со всех ног бросилась в выставочный зал номер пятнадцать. Перед алым веером она остановилась и замерла. Неужто ничего нельзя сделать? Она лихорадочно размышляла. Выбежать из Дворца на улицу и попросить о помощи? Позвонить в полицию? Или взять самурайский меч в выставочном зале номер одиннадцать и…

Нет. Что бы она ни сделала, она поставит под угрозу жизни своих внучек и жизнь вахтёра Шнёльцеля. Разумнее всего сделать всё, что требовали похитители. Даже если веер был самым ценным экспонатом выставки, он не стоил трёх человеческих жизней. Ну, или одной человеческой и двух полувампирских жизней.

Кроме того, Роза Вагенцинк боялась. Она сомневалась, что с таким колотящимся сердцем и влажными ладонями способна на осмысленные действия. Она могла лишь надеяться, что коллега на пульте управления окажется в нужный момент за монитором и оповестит полицию. Прежде чем извлечь веер из держателя, экскурсоводша как безумная жестикулировала перед видеокамерой. Она размахивала руками, указывала в сторону веера и изображала пальцами стреляющий пистолет. Коллега на пульте должен был её понять.

Затем она осторожно вынула из держателя двухсотлетний веер, каждую секунду ожидая, что сейчас завоет сигнализация. И не сразу вспомнила, что вахтёр Шнёльцель отключил её по приказу бандитов.

Роза Вагенцинк ещё раз встала перед видеокамерой – теперь уже с веером в руках – и помахала. Потом побежала назад в фойе, свернула к туалету и постучалась.

Дверь медленно приоткрылась на узкую щёлочку. Сверкнули два зелёных глаза.

– Веер у тебя?

Роза Вагенцинк кивнула и показала веер.

– И ты не наделала глупостей? – спросила женщина из-за двери.

Госпожа Вагенцинк решительно помотала головой.

Дверь открылась. Госпожа Вагенцинк вошла в тамбур туалета. Грабительница тут же взяла веер у неё из рук, в то время как Роза первым делом посмотрела на своих внучек. Они сидели у стены и были ещё бледнее, чем обычно. Но с ними хотя бы ничего не случилось. При всём удручённом виде глаза у них были живые и ясные. А вот вахтёр Шнёльцель казался каким-то сонным.

Грабительница осторожно сложила веер, опустила его в пластиковый пакет, а пакет сунула в свою сумочку на длинном ремешке.

– Если парень на пульте поднимет тревогу, времени у нас мало, – сказала она своему сообщнику. – Позвони Кёпке, чтоб через две минуты стоял у входа.