|
— Но я не могу не думать о том, что в долгосрочном плане это неизбежно должно сделать тебя… сделать тебя… — Тут Анаполь явно потерял нить своей нотации. И принялся рыться в бумажном пакете, доставая оттуда другие привезенные из Флориды сувениры. Раковину моллюска с роскошной розовой кромкой. Ухмыляющуюся голову мартышки, сделанную из двух половинок кокоса. И рамку с фотографией какого-то дома, вручную раскрашенной в кричащие цвета. Дом стоял на клочке ядовито-изумрудной лужайки. Позади жутко синело, небо. Построенный в модернистском стиле, дом был низкий, плоский и бледно-серый, чарующий как картонка с яйцами. Анаполь поставил снимок на стол, рядом с фотографиями жены и дочерей. От черной эмалированной рамки так и разило трезвой серьезностью. Такая рамка словно бы предполагала, что содержащаяся в ней фотография — документ редкой важности, диплом или государственная лицензия.
— Что это? — спросил Джо. Анаполь вздрогнул, глядя на фотографию. — Это мой дом во Флориде, — последовал несколько неуверенный ответ. — Мне казалось, вы сняли номер в отеле. Анаполь кивнул. Вид у него был одновременно смущенный, радостный и нерешительный. — Ну да, сняли. В «Делано». — Вы купили там дом? — Надо думать. Теперь мне это кажется сущим безумием. — Анаполь указал на фотографию. — Ведь это даже не мой дом. Там нет никакого дома. Там просто клочок грязного песка, а вокруг него на колышках леска натянута. В середине Палм-Ривер, что в штате Флорида. Только Палм-Ривер там тоже нет. — Вы поехали во Флориду и купили себе дом? — Почему мне так не нравится то, как ты раз за разом об этом спрашиваешь? Почему мне кажется, будто ты меня в чем-то обвиняешь? Ты хочешь сказать, что у меня нет права бросать мои деньги на то, что мне чертовски нравится? Так, Кавалер? — Нет, сэр, не так, — ответил Джо. — Я об этом и не помышлял. — Он зевнул — глубоко, напрягая челюсти, отчего все его тело содрогнулось. Джо был страшно измотан, однако сотрясший его зевок являл собой продукт его гнева, а вовсе не усталости. Единственными людьми, выигрывавшими войну, которую Джо вел на страницах «Эмпайр Комикс», были Шелдон Анаполь и Джек Ашкенази. Согласно прикидке Сэмми, эта парочка уже прикарманила что-то порядка шестисот тысяч долларов. — Извините меня. — Вот, так-то лучше, — сказал Анаполь. — Шел бы ты домой и хорошенько выспался. А то выглядишь как я не знаю кто. — У меня назначена встреча, — холодно отозвался Джо, нахлобучивая на голову шляпу и забрасывая за плечо пиджак. — Всего хорошего.
2
Поездка в деловую часть города, в немецкое консульство, и в любой другой день порядком обескуражила бы Джо. А сегодня ему оказалось трудно даже забраться в подземку. Он испытывал смутный гнев на Шелдона Анаполя. Тогда Джо достал из брючного кармана комикс и попытался читать. Теперь он уже стал постоянным и внимательным поглотителем комиксов. Обшаривая книжные лотки на Четвертой авеню, Джо сумел приобрести экземпляры почти всего, что вышло за последние несколько лет. По ходу дела он также приобрел толстую подборку старых воскресных номеров «Нью-Йорк миррорс», получая тем самым возможность изучить страстную, точную и живописную работу Берна Хогарта в «Тарзане». Ту же самую мастурбаторно-интенсивную сосредоточенность, которую Джо некогда привнес в свои штудии искусства иллюзиона и разных беспроволочных устройств, он теперь сфокусировал на едва оперившейся, вполне ублюдочной и широко раскрытой форме искусства, в чьи беспутные объятия ему случилось упасть. Заметив, какое сильное влияние на художников вроде Джо Шустера или Боба «Бэтмена» Кейна оказали фильмы, он начал экспериментировать с кинематографическим словарем: скажем, брал предельно крупный план на лице испуганного ребенка или солдата. |
