|
Кары, которым подвергались послушные орудия Железной Цепи, непрерывно росли как в театральности, так и в интенсивности. Однако Сэмми вскоре стало ясно, что, в отличие от упомянутых кар, месячный заработок его кузена вовсе не растет. Если бы Джо круглые сутки не продолжал сражаться, его вполне могла одолеть удушливая тщета его ярости. К счастью, примерно в это время первые полные цифры для тиража «Радиокомикса #2» пришли с приличным излишком за полмиллиона. Сэмми немедленно внес вполне естественное предложение о добавлении к ассортименту второго издания. После кратчайшего из совещаний Анаполь и Ашкенази одобрили добавление сразу двух — под названиями «Триумф-комикс» и «Монитор». Сэмми и Джо широкими шагами отправились в целый ряд длинных прогулок по улицам Манхэттена, то и дело забредая оттуда на улицы Империума. Они разговаривали, мечтали и блуждали кругами в установленной манере создателей големов. Вернувшись из последнего такого мистического похода, кузены притащили с собой Монитора, мистера Пулемета и доктора Э. Плюрибуса Хьюнхама из журнала «Сайентифик Американ». Обе книги также были заполнены персонажами, нарисованными теперь уже постоянной конюшней «Эмпайр»: Голдом, братьями Гловски, Панталеоне. Оба издания, как заранее предсказывал Сэмми, валили наповал — и Джо вскоре обнаружил себя ежемесячно ответственным за двести с лишним страниц всевозможного художества. Тотальная воображаемая резня шла теперь в таких масштабах, что даже много лет спустя ее до смерти пугался добрый доктор Фредрик Вертхам, когда сему ученому мужу взбрело в холодную голову взяться за исследование страстных основ комикса.
— Боже милостивый, — вздрагивая, вымолвил Анаполь. Он уже добрался почти до самого конца истории, когда Эскапист отправляется на разборку с многочисленными танковыми дивизиями и штурмовыми отрядами вермахта. — Ну и ну. — Ага. Анаполь ткнул толстым пальцем в страницу. — У этого парня что, кость из руки торчит? — По-видимому. — Разве мы можем такое показывать? Чтобы из человеческой руки кость торчала? Джо пожал плечами. — Могу это стереть. — Нет, не стирай, но… Господи боже. Всякий раз, как Анаполь инспектировал работу Джо, вид у него обычно бывал примерно такой. Казалось, его вот-вот вытошнит. Однако Сэмми заверил Джо, что так бывает вовсе не от омерзения перед изображенным насилием, а от почему-то всегда мучительного для Анаполя сознания того, как широко последние бесчинства Эскаписта разойдутся среди замечательно кровожадных детей Америки. Именно батальные сцены Джо — тип панели или эпизода, известный в этом ремесле как «мясорубка», — делали его работу столь приметной как в среде коллег по бизнесу, так в куда более обширной среде пораженных юных американцев. Эти сцены описывались как дикие, бешеные, буйные, запредельные, даже как босховские. Там дым, огонь и молния. Так плотные эскадрильи бомбардировщиков, шипастые флотилии линкоров, роскошные сады рвущихся снарядов. В одном верхнем углу ярко высится разбомбленный замок. В другом нижнем — граната рвется в курятнике, яйца с цыплятами летят в воздух. «Мессершмитты» ныряют, снабженные плавниками торпеды пашут прибой. А в самом центре всей этой жути борется Эскапист, притянутый морской цепью к рабочей части «эксиса», ракетной бомбы будущего. — В один прекрасный день ты слишком далеко зайдешь, — качая головой, сказал Анаполь. Аккуратно сложив стопку бристольского картона, он направился к двери своего кабинета. — Тогда кому-то придется плохо. — Кому-то уже сейчас плохо, — напомнил ему Джо. — Ну, по крайней мере не здесь. — Анаполь отпер дверь и вошел. Джо без приглашения за ним последовал. |
