|
Он также не слишком хорошо видел, а потому хорошенько поморгал и протер глаза. Вскоре Джо пришло в голову, что внезапное движение, которое он сделал, когда садился, должно было пробудить по меньшей мере его товарища по лежанке, который всегда чутко реагировал на малейшие движения Джо. Тем не менее Моллюск продолжал спать, а его седоватый бок медленно поднимался и опадал от неглубокого дыхания. Как раз тогда Джо осознал, что гудение, к которому он так удовлетворенно прислушивался внутри спального мешка, доносилось от электрических ламп, развешанных через равные промежутки по тоннелям. Ни разу за все ночи, проведенные в Собачьем городке, Джо не слышал этого звука, поскольку непрестанный вой и скулеж собак начисто его заглушали. Но теперь в Собачьем городке висела мертвая тишина.
Джо протянул руку и нежно шлепнул Моллюска по затылку, затем ткнул пальцем в мягкую плоть над передней лапой. Пес зашевелился и вроде бы даже негромко заскулил, но головы не поднял. Его конечности были совсем обмякшими. Джо не слишком уверенно выбрался из клети и пополз на четвереньках дальше по коридору — к лежанке Форрестала, чистокровного маламута Каспера, что унаследовал от потерявшегося Штенгеля звание Собачьего Короля. Теперь он понял, почему яростное протирание глаз ничего хорошего ему не дало: тоннель был полон дыма, что клубился и завихрялся от Ствола. Форрестал вообще никак не откликнулся, когда Джо похлопал его, ткнул и разок крепко потряс. Джо опустил ухо к груди животного. Никакого сердцебиения он различить не сумел. Тогда Джо быстро отстегнул ошейник Моллюска от цепи, другой конец которой был надежно приколочен к деревянной клети, взял пса на руки и понес по тоннелю в направлении Ствола. Ему казалось, он вот-вот вытошнится. Однако Джо никак не мог понять, тошнило его от какого-то неведомого недуга или просто от зрелища семнадцати псов, лежащих мертвыми в своих нишах. Он вообще не очень ясно соображал. Тоннель Собачьего городка бежал под прямым углом к главному тоннелю станции «Кельвинатор», и как раз напротив его устья находилась дверь Хилтона. Согласно первоначальным планам, Собачий городок должен был лежать на солидном удалении от людских квартир, но здесь отряду также не хватило времени, и людям пришлось приютить псов почти у самого своего порога, в тоннеле, который первоначально отрыли под продуктовый склад. Дверь в Хилтон всегда полагалось держать закрытой, дабы избежать выхода драгоценного тепла из спальных помещений, но когда Джо к ней приблизился, с трудом таща на руках все восемьдесят пять фунтов умирающего пса, он увидел, что дверь на несколько дюймов приоткрыта, причем закрыться ей не дает один из его же собственных носков, который он, должно быть, обронил по пути в Собачий городок. Как Джо позднее припомнил, тем вечером он складывал одежду у себя на койке, и носок, надо думать, прилип к скатке. Теплое зловоние пива, бздехов и нестираного шерстяного нательного белья выплывало в коридор из Хилтона, оплавляя лед, наполняя тоннель призрачными облаками конденсата. Джо ногой распахнул дверь и вошел в помещение. Воздух там казался необычно спертым и слишком жарким. Пока Джо там стоял, ловя звуки привычного мужского храпа, голова у него еще сильней закружилась. Тяжесть пса на руках сделалась совершенно невыносимой. Моллюск выпал из его хватки и с глухим стуком ударился о дощатый пол. От этого звука Джо наконец вытошнился. А потом по синусоиде заковылял влево, к выключателю, стараясь уворачиваться от коек и лежащих на них людей. При вспышке света никто не запротестовал и не перевернулся на другой бок. Хок был мертв. Митчелл был мертв. Гедман был мертв. Лишь настолько глубоко Джо успел зайти в своем расследовании, прежде чем внезапное отчаянное понимание погнало его к лестнице, что вела к люку в крыше Хилтона и на антарктический лед. Без теплой куртки, с непокрытой головой, в одних носках, Джо заковылял по неровной шкуре снега. Мороз вцепился ему в грудь как проволочный капкан. Обрушился на него как средних размеров сейф. |
