— И как я тогда буду выглядеть? — поинтересовалась Роза. — Как я буду стоять рядом с мертвым телом прямо у средней школы Уильяма Флойда?

— А как насчет того, чтобы я его туда проводил? Для меня это всего десять минут. — Сэмми и Томми обычно прощались у ворот на школьную территорию, прежде чем пуститься в противоположных направлениях к станции и средней школе соответственно. Со второго по шестой класс они на прощание обменивались рукопожатием, но теперь этот обычай, одна из любимейших ежедневных вех для Сэмми в течение пяти лет, был, судя по всему, навсегда заброшен. И Сэмми не был уверен, кто и почему решил его забросить. — Тогда ты сможешь остаться здесь и, знаешь ли, все-таки нарисовать мой рассказ.

— Неплохая мысль.

Сэмми аккуратно вывалил дымящуюся груду омлета с маслом Томми на тарелку.

— Извини, — сказал он, — сегодня без салями.

— Очень жаль, — посетовал Томми.

— Я внесла ее в список, — сказала Роза.

Все ненадолго погрузились в молчание — Роза на своем стуле за кружкой кипятку, Сэмми у кухонного стола с ломтиком хлеба в руке, внимательно наблюдая за тем, как Томми загружает в себя омлет. Ох, и едоком же был этот Том. Тощая палочка в обличье мальчугана теперь исчезла под покровом жира и мышц; по сути, Томми даже выглядел малость тучным. Ровно через тридцать семь секунд омлет бесследно исчез, и только тогда Томми оторвал глаза от тарелки.

— А почему все на меня смотрят? — спросил он. — Я ничего такого  не сделал.

Роза и Сэмми дружно разразились смехом. Затем Роза перестала смеяться и уперлась взглядом в сына, немного кося, как всегда, когда она собиралась сказать что-то важное.

— Послушай, Том, — начала Роза. — Ты ведь не собирался сегодня отправиться в город.

Томми помотал головой.

— И тем не менее, — вмешался Сэмми, — я тебя провожу.

— Отвези  меня туда, — предложил Томми. — Если ты мне не веришь.

— Почему бы и нет? — сказал Сэмми. Если он возьмет машину до станции, Роза не сможет поехать в бакалею, на пляж или в библиотеку «за вдохновением». Тогда она гораздо скорее останется дома и станет рисовать. — Я мог бы на машине до самого города доехать. Как раз за углом от конторы новую стоянку открыли.

Роза подняла тревожный взгляд.

— До самого города? — Даже оставлять их машину, «студебеккер-чемпион» 1951 года, на железнодорожной станции казалось ей довольно рискованным. Роза частенько ходила пешком до станции, чтобы забрать машину, а потом раскатывать по Лонг-Айленду, занимаясь чем угодно, только не рисованием любовных комиксов.

— Дай мне только одеться. — Сэмми вручил Розе ломтик хлеба. — Вот, держи, — сказал он, — ты ему ленч приготовишь.

2

Шла в целом обычная болтовня за завтраком в кафе «Эксцельсиор» на Второй авеню, любимом утреннем заведении людей комиксов, где-то в апреле 1954 года.

— Это розыгрыш.

— Я только что так и сказал.

— Кто-то хочет Анаполю свинью подложить.

— Может, сам Анаполь  все это и придумал.

— Не стал бы его винить, если бы ему и впрямь захотелось с Эмпайр-стейт-билдинг спрыгнуть. Я слышал, он там по уши во всяких проблемах.

— Я сам по уши во всяких проблемах. Все по уши во всяких проблемах. Попробуй, назови мне хоть одно издательство, у которого нет проблем. И с каждым днем все только хуже.

— Ты так всегда говоришь. Послушать тебя… Послушать этого парня, так он просто тебя в гроб сведет.