Уважаемый мистер Саварезе!

Пожалуйста, простите Томми его вчерашнее отсутствие в школе. Снова, как я уже раньше вам говорила, я считаю, что ребенку требуется терапия офтальмологического характера у специалиста в городе.

Искренне ваша миссис Роза Клей

— Боюсь, ваш сын несет за все это ответственность, — сказал Либер, передавая записку отцу мальчика. — Именно он написал письмо в «Геральд трибьюн».

— У меня было такое чувство, — вмешался дедушка Томми. — Мне показалось, я узнал стиль.

— Что? — спросил Сэм Клей. — Откуда вы это взяли?

— Все пишущие машинки индивидуальны, — негромко пояснил мальчик, глядя себе под ноги. — Как отпечатки пальцев.

— Очень часто дело обстоит именно так, — согласился Либер.

Сэмми внимательно изучил записку, затем бросил на мальчика странный взгляд.

— Томми, это правда?

— Да, сэр.

— Ты хочешь сказать, что никто не собирался прыгать?

Томми кивнул.

— Ты сам все это придумал?

Томми снова кивнул.

— Что ж, — сказал Либер. — Это серьезная вещь, сынок. Боюсь, ты мог совершить преступление. — Он взглянул на отца мальчика. — Сожалею о вашем кузене, — добавил детектив. — Я знаю, вы надеялись, что он вернется.

— Надеялся, — подтвердил Сэмми, удивленный то ли самим этим фактом, то ли тем, что Либер о нем догадался. — Знаете, а я ведь и впрямь надеялся.

— Но он правда  вернулся! — Мальчик так звонко это выкрикнул, что даже Либер слегка подскочил. — Он здесь.

— В Нью-Йорке? — спросил его отец. Мальчик кивнул. — Джо Кавалер здесь, в Нью-Йорке? — Еще кивок. — Где? Откуда ты знаешь? Томми, черт побери, где твой дядя Джо?

Мальчик что-то едва слышно пробормотал. А затем, к всеобщему удивлению, повернулся и вошел в здание. Добравшись до блока экспресс-лифтов, он нажал кнопку того, что шел до самого верха.

5

Все началось (если не получило продолжение) с «Чудо-ящика Последнего Демона».

Третьего июля, в день его одиннадцатилетия, отец Томми сводил его на «Историю Робин Гуда» в «Критерионе». Они также позавтракали в «Автомате» и навестили воспроизведенный в библиотеке на Сорок второй улице музей-квартиру Шерлока Холмса, дополненный неоткрытыми письмами, адресованными знаменитому сыщику, туфлей с загнутым носком, полной табаку, отпечатком лапы Собаки Баскервилей, а также чучелом гигантской крысы с Суматры. Все это Томми попросил ему организовать взамен обычного праздника по поводу дня рождения. Юджин Бегельман, единственный друг Томми, по завершении четвертого класса переехал во Флориду, и Томми не испытывал ни малейшего желания заполнять гостиную Клеев дергаными, угрюмыми, без конца закатывающими глаза пацанами, чьи родители из уважения к его родителям заставили бы их туда прийти. Томми был одиноким мальчиком, непопулярным как среди учителей, так и учеников. Он все еще спал в обнимку с чучелом бобра по кличке Бакки. В то же самое время Томми гордился — вплоть до оборонительно-воинственной позы — своей обособленностью от мира обычных детей Блумтауна, глупых, радостных и завидно старательных. Тайна его настоящего отца, который — как Томми решил, расшифровывая подслушанные намеки и торопливо замятые ремарки его родителей и бабушки до ее смерти, — был солдатом, погибшим в Европе, одновременно служила источником повышенного самолюбия и горькой тоски.