|
Там не только имелся самый широкий ассортимент различных магических аксессуаров на Восточном побережье, в 1953 году все еще неофициальной столице профессиональных занятий иллюзионом в Америке. При лавке также существовал некий неформальный клуб иллюзионистов, где поколения мужчин в шелковых шляпах, проходящих через город по пути на север, юг или запад к домам водевилей и бурлесков, к ночным клубам и театрам варьете всего государства, встречались, чтобы обменяться информацией, поклянчить денег, а также изумить друг друга тонкостями слишком артистичными, чтобы тратить их на аудиторию из слоноподобных разинь и любителей поскалиться над распиленными надвое дамами. «Чудо-ящик Последнего Демона» был одним из фирменных трюков мистера Луиса Таннена, многолетним бестселлером. Как лично гарантировал хозяин лавки, Чудо-ящик размазывал аудиторию (нет, конечно, не аудиторию пятиклассников, только и способных, что переворачивать карты да дуться в стикбол, но, воображал Томми, аудиторию облаченных в смокинги типов, курящих длинные сигареты на океанских лайнерах, и женщин с гардениями в волосах) в слой безумно озадаченного желе на полу. Одного его названия было достаточно, чтобы Томми аж задохнулся от нетерпения.
В задней части лавки, как Томми заприметил в первые же свои визиты к Таннену, имелись две двери. Одна, выкрашенная в зеленый цвет, вела в кладовку, где хранились стальные кольца, трюковые птичьи клетки и чемоданы с двойным дном. Другая, черная как смоль, обычно бывала закрыта, но порой кто-то заходил с улицы, здоровался с Луисом Танненом или одним из продавцов, и проходил в черную дверь, открывая частичку мира по ту ее сторону. Еще бывало, что оттуда кто-то выходил, засовывая себе в карман пять долларов или качая головой от удивления только что увиденному чуду. Там как раз и находилась знаменитая задняя комната Луиса Таннена. Томми отдал бы все на свете — отказался бы от «Чудо-ящика Последнего Демона», «Истории Робин Гуда», копии музея-квартиры Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, а также «Автомата», — лишь бы одним глазком заглянуть туда и увидеть, как старые мастера хватаются поразительными цветками своего искусства. Когда сам мистер Таннен взялся устраивать отцу Томми демонстрацию работы Чудо-ящика, показывая, что он пуст, засовывая туда семь шарфов, а затем открывая его снова, чтобы показать, что он по-прежнему пуст, в лавку вошел мужчина, сказал «Привет, Лу», после чего направился к задней комнате. Пока дверь открывалась и закрывалась, Томми успел заметить нескольких фокусников в свитерах и костюмах, стоящих к нему спиной. Все они наблюдали за другим фокусником, который что-то такое проделывал, худым мужчиной с длинным носом. Когда длинноносый поднял голову, улыбаясь только что проделанному им маленькому фокусу, Томми не заметил в его глубоко посаженных глазах с тяжелыми веками особого самодовольства. Зато другие фокусники вовсю расхваливали исполненный трюк. Затем грустные голубые глаза длинноносого встретились с глазами Томми. И резко распахнулись. Дверь закрылась. — Поразительно, — сказал Сэмми Клей, доставая бумажник. — Эта штукенция того стоит. Мистер Таннен передал ящик Томми, и он его взял, но глаза мальчика по-прежнему не отрывались от черной двери. Сфокусировав свои мысли в острый алмазный луч, Томми нацелил его на дверную ручку, от всей души желая, чтобы она повернулась. Ничего не произошло. — Томми? — Томми поднял взгляд. Отец внимательно на него смотрел. Вид у него был слегка раздраженный, а в голосе звучало фальшивое добродушие. — Осталась в твоем теле хоть капля желания к этой штукенции? И Томми кивнул, хотя правда от его отца все-таки не укрылась. Затем мальчик посмотрел на лакированный деревянный ящик синего цвета, по которому он не далее как вчера вечером томился с такой силой, что только за полночь смог заснуть. Но знание секретов «Чудо-ящика Последнего Демона» никогда бы не провело Томми через дверь в заднюю комнату Луиса Таннена, где закаленные странствиями мужчины стряпали частные чудеса для собственного меланхоличного удовольствия. |
