|
Томми хотелось рассказать про все это дяде Джо. Хотелось передать ему, как истерзанный тротуар, хулиганистые вороны на голом диком винограде и надоедливое жужжание неоновой рекламной вывески мистера Шпигельмана заставляли его испытывать что-то вроде предостерегающей грусти по взрослой жизни, словно Блумтаун с его плавательными бассейнами, гимнастическими «джунглями», аккуратными газонами и сияющими тротуарами представляли собой многоликое и единообразное море самого детства, откуда этот стареющий ломоть деревушки под названием Мантикок торчал подобно мрачному и своенравному острову. Томми чувствовал, что ему хочется рассказать дяде Джо уйму всякой всячины, историю их жизни после его исчезновения, мучительную трагедию отъезда Юджина Бегельмана во Флориду, происхождение загадочного Жука. Обычно, из-за пагубной невнимательности взрослых, Томми не удавалось ничего как следует им объяснить. Однако в глазах дяди Джо проглядывала такая бездна терпения, что Томми казалось — такому человеку можно все-все объяснить и рассказать.
— Вот бы вы сегодня вечером к нам пришли, — сказал он. — У нас будет мексиканский чили. — Славно звучит. Твоя матушка всегда прекрасно готовила. — Приходите. — Внезапно Томми почувствовал, что нипочем не сможет сохранить возвращение Джо в тайне от родителей. Вопрос о местопребывании Джо заботил их, сколько Томми себя помнил. Нечестно было бы скрыть от них новости. Это было бы неправильно. А самое главное, впервые увидев своего дядю, Томми немедленно почувствовал, что этот человек составляет с ними единое целое. — Вы должны. — Но я не могу. — Всякий раз, как мимо проезжала машина, Джо поворачивался на нее посмотреть, внимательно вглядываясь в салон. — Извини. Я пришел сюда увидеть тебя, но теперь я должен идти. — Почему? — Потому… потому что я отвык. Возможно, в следующий раз я приду к тебе домой, но не сейчас. — Джо взглянул на часы. — Мой поезд будет через десять минут. Он протянул Томми руку, и они обменялись рукопожатием, но затем Томми сам себя удивил и обнял дядю Джо. Запах сигаретного пепла в шершавой ткани дядиного пиджака переполнил сердце Томми. — А куда вы сейчас? — спросил Томми. — Я не могу тебе сказать. Это было бы нечестно. Я не могу просить тебя хранить мои тайны. После того, как я уеду, ты скажешь своим родителям, что видел меня, ладно? Мне все равно. Они не смогут меня найти. Но чтобы быть с тобой честным, я не могу сказать тебе, куда я еду. — Я ничего им не скажу, — заверил его Томми. — Богом клянусь, честное слово, не скажу. Джо положил ладони Томми на плечи и слегка его оттолкнул, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Значит, тебе нравится делать фокусы? Томми кивнул. Джо сунул руку в карман и достал оттуда колоду игральных карт. Карты были французские, марки «Пети-фо». Дома у Томми была точно такая же колода, купленная им у Луиса Таннена. Французские карты были меньше размером, и небольшой ладони легче было ими манипулировать. Короли и дамы имели мрачно-ксилографический вид средневековых разбойников. Создавалось впечатление, как будто они со своими кривыми мечами и пиками собираются тебя ограбить. Джо ловко изъял колоду из яркой коробки и вручил ее Томми. — Что ты умеешь? — спросил он. — Можешь ты сделать пас? Томми помотал головой, чувствуя, как щеки его разгораются. Невесть как его дядя сумел сразу же уловить главную слабость Томми как карточного манипулятора. — Они совсем у меня не получаются, — признался он, угрюмо шурша колодой. — Всякий раз, как в описании фокуса говорится, что надо сделать пас, я просто его пропускаю. — Пасы сложны, — сказал Джо. |
