— Он уже дома, — сказал Томми, и Роза не понимала, что он имеет в виду, пока не услышала шуршание шин «студебеккера» на подъездной аллее.

16

Джо в то утро очень рано уехал из дома.

Несколько часов после того, как он пожелал доброй ночи Розе и Сэмми, а также еще долгое время после того, как они легли в постель. Джо бодрствовал на кушетке в гостиной. Его изводили собственные мысли и периодическое хихиканье туалетного бачка дальше по коридору. Распорядившись в свое время насчет ежемесячных изъятий для оплаты аренды контор «Косметических кремов Корнблюма Инкорпорейтед», Джо очень долго не позволял себе задумываться об общей сумме своего вклада. Разнообразие грандиозных домашних схем, которые этим деньгам в свое время предполагалось профинансировать, было поистине экстравагантным — порой Джо просто сорил своим воображением направо и налево. Однако после войны они сделались чем-то вроде долга сделанного, но не погашенного. Джо обанкротился со всеми своими планами: домом для его семьи в Ривердейле или Вестчестере, квартирой для его старого учителя Бернарда Корнблюма в чудесном здании в Верхнем Вест-Сайде. В своих фантазиях он позаботился о том, чтобы его матушка получила услуги повара, меховую шубу, а также досуг, достаточный, чтобы писать книги и принимать столько пациентов, сколько ей захочется, желательно поменьше. Кабинет госпожи Кавалер в большом тюдоровском особняке имел эркер и тяжелую деревянную обшивку, выкрашенную белой краской, потому что она страшилась мрачных комнат. Кабинет этот был светлый и ничем не загроможденный, с индейскими коврами и кактусами в горшках. Для дедушки Джо там имелся целый гардероб разнообразных костюмов, собака, проигрыватель «Панамуз» как у Сэмми. Дедушка сидел в оранжерее с тремя пожилыми друзьями и пел песни Вебера под аккомпанемент их флейт. Томаса там ожидали уроки верховой езды, уроки фехтования, поездки в Большой Каньон Колорадо, велосипед, набор энциклопедий и пневматическое ружье (между прочим, чаще всего рекламируемый на страницах комиксов предмет). Их этого ружья Томас смог бы пулять по воронам, вальдшнепам или (куда вероятнее, учитывая его нежные чувства) по консервным банкам, когда они стали бы выезжать на уикенды в загородный дом в округе Патнам, который Джо собирался купить.

Собственные замыслы смущали Джо в той же мере, что и печалили. Однако правда состояла в том, что пока он лежал там в одних трусах и курил, Джо еще сильнее руин его бессмысленных мечтаний изводило сознание того, что даже сейчас, в той загадочной мануфактуре идиотизма, неким образом синонимичной его сердцу, они с Сэмми снаряжались для выпуска целой новой производственной линии вздора. Джо не мог остановиться, рождая очередные идеи — дизайны костюмов и задники, имена персонажей и сюжетные линии — для ряда комиксов, основанных на еврейской мифологии и фольклоре; выходило так, словно они все время там были, дожидаясь лишь толчка от Сэмми, чтобы в восхитительном беспорядке выкатиться наружу. Мысль о том, чтобы потратить $974 000, постоянно накапливавшиеся в Кредитном союзе сценических работников Ист-Сайда, и отправить в новое плавание восстановленный союз Кавалера и Клея, так взволновала Джо, что у него аж живот заболел. Нет, волнение было здесь слишком слабым термином. Джо испытывал безумное возбуждение.

Сэмми был прав насчет героев в коротких штанишках в 1939 году; Джо чувствовал, что он прав и теперь, в году 1954-м. Уильям Гейнс и его «Э. К.» взялись почти за все стандартные жанры комиксов — любовный роман, вестерн, военные истории, криминал, сверхъестественное и тому подобное — и вложили в них более мрачные эмоции, менее детские сюжеты, стильный карандаш и хмурую тушь. Единственным жанром, который они по тем или иным причинам проигнорировали (если не считать высмеивания его на страницах «Безумца»), был жанр костюмированного супергероя.