Алан быстро собрал свои пожитки. Их было не так уж много. Весь его гардероб, кроме того, что было надето на нем, погиб во время пожара. Проверив, на месте ли бумажник и ключи от машины, он сел на стул и принялся ждать Чарльза.

Сквозь закрытую дверь он слышал шаги людей, ходивших туда и сюда, скрип носилок. За последние дни он ни разу не наблюдал столь оживленного движения по коридорам. Но тогда ведь он не ждал так напряженно кого‑нибудь, кто помог бы ему выбраться отсюда.

А сейчас он пребывал в крайнем напряжении. После тридцати минут подобного ожидания он был весь – сплошной комок нервов. Куда же, черт побери, запропастился Чарльз?

Алан уже был не в состоянии просто сидеть и ждать его прихода, ничего не предпринимая. Изнывая от бездействия, он решил выглянуть в коридор и посмотреть, нет ли Чарльза где‑нибудь поблизости.

В холле царила жуткая тишина. Он сразу же заметил, что дверь, ведущая к лифту, была заперта. Это показалось ему странным. Днем она всегда была открыта и запиралась только после 10 часов вечера. Алан быстро подбежал к двери и подергал за ручку.

Ручка не поворачивалась.

Заглянув, в маленькое стеклянное окошко, занавешенное проволочной сеткой, Алан убедился, что площадка перед лифтом пуста. Алан стал колотить в дверь и дергать за ручку, после чего в окошке показалось чье‑то лицо. На голове у незнакомца красовалась форменная фуражка. Лицо его показалось Алану знакомым.

– Дверь заело! – сказал Алан.

– Нет, сэр, – ответил охранник глухим голосом. – Она заперта.

– Тогда откройте ее.

Охранник покачал головой, как бы извиняясь:

– Это сделано для вашей же безопасности, сэр. Сбежал опасный больной. Мы заперли его между четвертым и шестым этажами, но пока он окончательно не пойман, мы решили запечатать все административные помещения.

Алан опять подергал ручку.

– Беру всю ответственность на себя. Откройте.

– Простите, сэр, но я не могу это сделать. Приказ есть приказ. Однако как только этот сумасшедший будет пойман, я сразу же вам открою.

Охранник отошел от двери и, несмотря на то, что Алан еще долго стучал и звал его, так больше ни разу и не откликнулся.

Страх овладел сознанием Алана. Его преследовало искушение пойти в ближайшую комнату, схватить стул и выбить маленькое окошко в двери. Это, конечно, не помогло бы ему выбраться отсюда, но по крайней мере внесло бы успокоение в его душу. Конечно, впоследствии это могло бы сыграть отрицательную роль как доказательство того, что Алан не просто ненормальный, но и социально опасный. Зачем ему играть им на руку? Зачем облегчать им дело?

Он в последний раз безнадежно ударил в дверь носком ботинка и отправился к посту дежурного, чтобы проверить, насколько хорошо охраняется этаж. Проходя по коридору, он заметил, что все комнаты на этаже были пусты. В этом крыле здания всегда было немноголюдно, но сейчас в нем вообще не было никого.

Алан ускорил шаг. Подойдя к посту дежурного, он обнаружил, что и здесь никого нет, и это тоже не удивило его.

Алану не было нужды проводить дальнейшее расследование. По той мертвой тишине, какая царила в коридоре, было ясно, что он в данный момент единственный его обитатель.

Он поспешил обратно в свою комнату и схватил телефонную трубку – но не услышал ничего, кроме мертвого молчания. Что ж, он был готов и к этому, поэтому не испугался – скорее рассердился. Он был готов швырять лампы и сокрушать стены.

Теперь‑то ему было ясно, что происходит. Его хотят задержать здесь до вечера или до завтрашнего утра под предлогом защиты от буйнопомешанного.