Мак‑Криди, казалось, прочитал его мысли.

– Не беспокойтесь, Чарльз. Это вовсе не было расследованием по вашему делу. Я просто хотел, чтобы кто‑то разобрался в причинах инцидента, возникшего между моим уважаемым коллегой, конгрессменом Свитцером, и главой муниципальной службы этого благословенного города. Я по опыту знаю, что со своими коллегами куда легче сладить, если имеешь на руках информацию о их неблаговидных поступках и высказываниях.

Чарльз опять кивнул. «Ищет компромат на Свитцера», – подумал он. А вслух сказал:

– Этот же метод применяется и в исследованиях Фонда.

– Совершенно верно. К сожалению, единственное, что можно вменить в вину конгрессмену, – так это то, что он не подставил другую щеку, а ответил Каннингхэму тем же, или даже еще похлеще, применив силу. А с точки зрения многих избирателей, это скорее достоинство нежели недостаток. Итак, расследование было прекращено.

Он с минуту помолчал. Столь длительный монолог, по‑видимому, утомил его.

– Но в ходе расследования всплыл совершенно неожиданный факт: одна из дам, наблюдавшая за дракой, упомянула в интервью, что она сама видела, как Каннингхэм получил страшную рану на затылке. Она сказала также, что кровь из раны била фонтаном, – мне кажется, именно так она и выразилась. Но вслед за тем какой‑то незнакомец, в дальнейшем оказавшийся доктором Аланом Балмером, возложил руку на рану, и та мгновенно перестала кровоточить и закрылась.

Чарльз рассмеялся.

– По‑видимому, эта дама была еще более пьяна, чем сам Каннингхэм!

– Возможно. Так, кстати, подумал и этот репортер. Но недавно он услышал разговор о случаях «чудесного исцеления» в клинике на Лонг‑Айленде, в котором опять прозвучало имя доктора Балмера, и репортер сообщил об этом своему издателю, а тот связался со мной. – Глаза сенатора из‑под набрякших век буравили Чарльза. – Итак, вы были на том приеме. Что вы видели?

На мгновение Чарльз задумался. Действительно, было очень много крови. Он вспомнил, что кровь залила облицовку камина и стену. Но к моменту, когда он подошел поближе, рана напоминала скорее царапину. Могло ли быть?..

– Я видел очень много крови, что в общем‑то еще ничего не значит. Черепные раны кровоточат очень сильно, независимо от их размеров и глубины. Я не раз видел головы, буквально покрытые кровью, выступившей из раны длиной всего в два сантиметра и едва ли в один сантиметр глубиной. Не тратьте времени понапрасну, сенатор, в поисках чудодейственной целительной силы доктора Алана Балмера.

– Я никогда не трачу своего времени даром, Чарльз, – холодно ответил сенатор. – Никогда.

Глава 12

Сенатор

"Эх, Чарльз, – подумал Мак‑Криди, когда Эксфорд вышел. – Фома неверующий".

Он откинулся на спинку кресла и, как это часто случалось, задумался о своем главном «придворном» враче. И что в этом удивительного? Их судьбы тесно переплелись, и это сплетение будет существовать до тех пор, пока Мак‑Криди болеет.

Несмотря на то, что Чарльз был врачом и ко всему прочему довольно крупным негодяем, Мак‑Криди в глубине души питал к руководителю исследовательского отдела тайную слабость. Возможно, потому, что Чарльз ни на что не претендовал. Он не скрывал, что является убежденным атеистом и материалистом, органически не способным принять ничего, что не поддавалось бы научному объяснению, ничего из того, что нельзя наблюдать, измерить и квалифицировать, для него просто не существовало. Удивительный тип, этот доктор Чарльз: он начисто лишен каких бы то ни было предубеждений. Человеческие существа, с его точки зрения, – всего лишь множество клеток, связанных биохимическими реакциями. Он однажды заявил Мак‑Криди, что мечтает свести деятельность человеческого мозга к ряду основных нейрохимических реакций.