– Шесть унций.

– Значит, осталось еще только две.

– Четыре. Пожалуйста! – Она высунула язык и сделала вид, что задыхается.

– Хорошо! Хорошо!

Он наполнил до половины ее стакан, но когда девочка подняла его, он придержал ей руку.

– Оставь это, чтобы запить последние на сегодня три таблетки амфоелса.

Она скорчила недовольную гримасу, но потом все‑таки засунула лекарство в рот и принялась жевать. Из всех двадцати восьми пилюль, которые Джули должна была принимать ежедневно, – кальций, активированный витамин D, железо, растворимые в воде витамины, – она больше всего ненавидела эти таблетки гидроксида алюминия.

Когда она кончила пить свой сок, Чарльз указал ей в глубину комнаты. Джули передернула плечами и надула губы.

– Неужели нельзя подождать?

– Ступай, ступай и прекрати трепаться. Уже седьмой час.

Чарльз последовал за ней в заднюю комнату. Девочка плюхнулась в кресло, закатала рукав и положила руку на подлокотник.

Приготовив диализатор[1], Чарльз сел рядом с дочерью и осмотрел ее предплечье. Выводная трубка после пяти лет все еще была в превосходном состоянии. Под кожей виднелись набухшие вены толщиной с мизинец. Несколько лет тому назад один мальчишка в школе увидел ее руку и дал ей прозвище Червивые Руки. С тех пор она всегда носила рубашки только с длинными рукавами. Даже летом.

Обработав ей руку бетодином и спиртом, он проколол кожу и подсоединил артериальный и венозный концы трубок. Подключив девочку к диализатору, он проследил, как кровь потекла к аппарату, а затем спросил:

– Включить тебе телик?

Джули покачала головой.

– Чуть‑чуть попозже. Сперва я хочу прочесть вот это. – Она держала в руках последнюю серию «Цветочного округа», где больше всего любила раздел комиксов, а в последнее время также и истории Пингвинов.

Чарльз положил пульт дистанционного управления на кресло, затем подошел к диализатору, который был ему как раз по грудь, и стал наблюдать за тем, как он работает – гонит красную кровь и прозрачный раствор диализата, разделенные мембраной, навстречу друг другу, затем нагнетает освеженную кровь, очищенную от большей части токсинов, обратно в вены Джули, а использованный раствор диализата собирает в специальную емкость. Чарльзу повезло, что он приобрел именно эту модель диализатора, где в качестве фильтра использовалось пустотелое волокно. Кроме того, в нем редко случались нарушения давления в полости мембраны, и за последние полгода Джули лишь дважды испытала шок, что в общем‑то сравнительно неплохо.

Чарльз присел на диванчик, стоявший напротив диализатора.

"Как она только все это выносит? – в тысячный раз задавался он вопросом, глядя, как Джули улыбается и даже хихикает, перелистывая книгу. – Как только ей удается не сойти с ума?"

И как долго может все это продолжаться? Скоро что‑то должно сломаться. Чарльз не представлял себе, как девочка сможет продолжать жить с этим и дальше, всю свою остальную жизнь. Ведь это какой‑то ад кромешный...

...трижды в неделю по три часа быть подключенной к аппарату. Чарльз всегда старался приурочить эту процедуру к вечернему времени, потому что Джули все это слишком утомляло. Ей приходится отмерять каждую унцию жидкости, чтобы не перегружать ее и без того слабую сосудистую систему. А диета – строго ограниченное количество соли, белка и фосфора, что означало: никакой пиццы, ничего молочного, ни мороженого, ни маринадов, ни копченостей и всего того, что так любят дети. Джули всегда была анемична и утомлена. Она не могла принимать участия ни в каких видах школьной деятельности, требующих длительного напряжения. Разве это жизнь для ребенка?

Но и это еще было не самым страшным.