После короткой паузы он произнес своим обычным, холодно-насмешливым тоном:

— В таких ситуациях, как у нас сейчас с вами, всегда ощущаешь некоторое неудобство. Надо попытаться как-то с ним справиться. Вот этот бал у леди Бридлингтон — это действительно событие, как вы считаете?

Она была благодарна ему за попытку разрядить атмосферу и попыталась ответить как можно более естественно:

— О, да! Триста приглашений разосланы! Вы… Вы улучите время заглянуть?

— Несомненно. Хочу надеяться, что, по крайней мере, вы не откажите мне в танце, раз уж отказываете в другом.

Она ответила что-то невнятное. Мистер Бомарис бросил быстрый взгляд на ее склоненную головку, хотел было что-то сказать, но воздержался. Они как раз доехали до Парк-стрит. Мистер Бомарис соскочил с коляски, подал ей руку.

— Не надо меня провожать! — поспешно проговорила Арабелла. — Я знаю, лошадей нельзя оставлять. До свидания, сэр. Увидимся на бале.

Он подождал, пока за ней закроется дверь, потом снова взобрался в коляску и тронул лошадей. Улисс уткнулся ему носом в руку.

— Благодарю! — сухо отреагировал он. — Думаешь, глупо было рассчитывать на то, что она мне настолько доверяет, чтобы сказать правду?

Улисс громко зевнул: после сегодняшнего моциона он хотел поспать.

— Полагаю, все кончится тем, что я скажу ей, что давно про все это знаю. И все-таки, все-таки, Улисс, я действительно поглупел. Как ты считаешь, она, правда, так равнодушна ко мне, как хочет показать, или все-таки?..

Поняв, что от него что-то требуется, пес издал звук, представлявший собой нечто среднее между лаем и завыванием, и начал яростно крутить хвостом.

— Думаешь, надо быть терпеливым? Точно, я слишком спешу. Ты, наверное, прав. Но если ей не все равно, почему она так?

Улисс оскалил зубы.

— Во всяком случае, — констатировал мистер Бомарис, — она была, несомненно, довольна тем, что ты был в нашей компании.

Сыграло ли роль это приятное воспоминание или непреодолимое убеждение Улисса в том, что он не должен расставаться с хозяином ни на минуту, но мистер Бомарис стал всегда возить его с собой, в своей коляске. Знакомые, увидев впервые Улисса и оправившись от первого шока, обычно приходили к выводу, что Несравненный решил вновь эпатировать общество. Правда, тут же появился имитатор, который тоже завел себе какую-то псину таинственной породы и превратил ее в своего постоянного спутника.

Идея состояла в том, что если Несравненный ввел новую моду, то вскоре будет уже трудно найти во всем Лондоне подходящую дворнягу. Однако мистер Уоркуорт, человек фундаментального склада мышления, счел эту акцию поспешной и необдуманной.

— Помните, когда Несравненный три дня назад носил в петличке одуванчик? — мрачно заметил он. — Помните эту суматоху, когда все, как оглашенные, ринулись к цветочницам за одуванчиками, которых у тех, естественно, не было? Бедняга Джеффри в поисках одуванчика добрался до Эшера, да так и ничего и не нашел. А Олтрингхэм? Тот сообразил выкопать полдюжины в Ричмонд-парке и хотел разводить их у себя за окнами. Неплохая идея, если бы это действительно стало модой. Но ведь Несравненный просто морочил нам голову! Только мы приукрасились одуванчиками, как он перестал их носить, и все мы оказались в дураках. И на этот раз то же самое, наверное!

И вот, наконец, бал у леди Бридлингтон. Он обещал быть событием экстраординарным. Хотя покойный лорд Бридлингтон, чтобы угодить своей честолюбивой супруге, пристроил к особняку целый зал, да еще и галерею, казалось почти невозможной задачей принять такое огромное количество гостей, чтобы они при этом чувствовали себя свободно, а не толкались, как сельди в бочке.

Был приглашен отличный оркестр; во время ужина слух гостей должны были услаждать волынщики.