Между тем тот восторг, с которым мисс Тэллант отдалась танцу с каким-то своим йоркширским кавалером, не остался незамеченным. Немало сердец наполнилось по этому случаю печалью; ведь ни один из тех, кто так домогался руки и сердца богатой наследницы, не мог похвастаться, чтобы она когда-нибудь улыбалась им с такой же нескрываемой нежностью, как улыбалась Бертраму, или чтобы так долго и доверительно разговаривала с кем-либо еще. Одному из наиболее внимательных зрителей, мистеру Чоркуорту, пришло в голову, что эта парочка чем-то неуловимо похожа друг на друга.

Он поделился своим наблюдением с лордом Флитвудом, который как раз был на вершине счастья из-за того, что Арабелла пообещала ему кадриль, и не обращал внимания на призывные взгляды дам, не приглашенных на вальс и оживленно переговаривавшихся, сидя в золоченных креслах, расставленных вдоль стен зала.

Лорд Флитвуд минуту-две внимательно изучал Тэллантов, но так и не обнаружил сходства, которое и впрямь было скорее в мимолетном выражении лиц, чем в их чертах.

— Да нет, черт побери! — отрезал он. — У малышки Тэллант нос вовсе не крючком!

Мистер Чоркуорт вынужден был согласиться с этим и признать, что он, видимо, ошибся.

Мистер Бомарис появился только после полуночи, уже безнадежно опоздав на вальс с Арабеллой. Вид у него был какой-то особенно неприступный. Перемолвившись несколькими светскими любезностями с хозяйкой, сделав тур танца с дамой, которой она его представила, и еще один — со своей кузиной, леди Вейнфлит, он начал прохаживаться из одного салона в другой, лениво перебрасываясь несколькими фразами с кем-либо из знакомых и со скучающим видом рассматривая общество через свой лорнет.

Через полчаса, когда начали формироваться две шеренги участников контрданса, он отправился на поиски Арабеллы. Мистер Бомарис успел заметить, что она в конце последнего танца исчезла из зала, направившись в сторону галереи в сопровождении некоего мистера Эпворса, который громко возглашал, что подобной давки он никогда прежде не видывал и что сейчас добудет для своей партнерши стакан лимонада для охлаждения. Выполнил ли он свое обещание или нет, осталось для мистера Бомариса тайной; войдя через минуту в галерею, он обнаружил лишь, что Арабелла, вся вжавшись в спинку кресла и пребывая в состоянии крайнего смущения, пытается высвободить руки из цепкого пожатия мистера Эпворса, романтически расположившегося на коленях у ее ног. Предприимчивый охотник за приданым, воспользовавшись тем, что все устремились в зал для контрданса, и укрепленный в своей решимости изрядной дозой дарового шампанского, явно счел, что пришел его звездный час. Входя, мистер Бомарис услышал как раз развязку этого драматического события:

— О, умоляю вас, мистер Эпворс! Встаньте, пожалуйста! Я весьма польщена, но я никогда, никогда не изменю своего решения! Это не благородно с вашей стороны истязать меня таким образом!

— Боже, Эпворс, какая тоска! Неужели ты ничего другого придумать не можешь? — произнес мистер Бомарис своим обычным, холодно-скучающим тоном. — Я вот хочу спросить, могу ли я рассчитывать на следующий танец с вами, мисс Тэллант?

Она ужасно покраснела и пробормотала в ответ что-то невнятное. Мистер Эпворс так и застыл на месте в своей неудобной позе: надо же, так влипнуть, да еще на глазах этого насмешника! Он неловко поднялся, промямлив что-то насчет того, что должен откланяться, и исчез. Мистер Бомарис взял веер из руки Арабеллы, раскрыл его и принялся методично обмахивать ей пылающее лицо.

— В который раз он это? — спросил мистер Бомарис, будто продолжая ненароком прерванный разговор. — Забавное зрелище, надо признаться!

Она выдавила из себя короткий смешок, потом с чувством проговорила:

— Коротышка противный! Он думает, что если от меня не отстанет, то чего-нибудь добьется!

— Ну, у него есть смягчающие обстоятельства.