Оказалось, что у лорда Уайвенхоу есть свой человек — абсолютно надежный, конечно, кому можно было поручить делать ставки, чтобы не толкаться в толпе презренной черни; оставалось только ждать результата, да подсчитывать выигрыши и проигрыши; это было очень удобно.

Бертраму как-то не приходило в голову, что торговцы, которые охотно предоставляли неограниченный кредит Уайвенхоу или Сканторпу, совсем по-другому отнесутся к молодому человеку, о положении которого ничего не знают. Первым тревожным звонком был гигантский счет от Свиндона. Сперва он даже не мог поверить, что два костюма и пальто могли потянуть на такую сумму, но оспаривать ее вряд ли было целесообразно. Бертрам мимоходом задал вопрос мистеру Сканторпу, что он делает, если у него в данный момент не оказывается денег, чтобы заплатить портному. Тот ответил, что просто заказывает новый костюм, но у юноши хватило рассудка сообразить, что этот способ, при всей его обманчивой простоте и привлекательности, к его случаю явно не подходит.

А потом — пошло и поехало; словно сговорившись, лавочники засыпали его своими счетами, так что не успел Бертрам и глазом моргнуть, как они уже плотной пачкой заполнили весь ящик его туалетного столика.

Ситуация становилась отчаянной, и Бертрам видел из нее только один выход. Хорошо было мистеру Сканторпу раздавать свои советы против азартных игр; становилось ясно, что простым воздержанием от соблазнов проблемы задолженности никак не решишь.

В это время как раз случились два обстоятельства, которые преисполнили его духом надежды, что все поправится. Вечерний фараон со скромными ставками принес ему некоторый выигрыш: это значило, что везение к нему вновь возвращается! А тут еще Чавкало поделился с ним тайной, которую шепнул на ушко знакомый жокей, о том, какая лошадь наверняка придет первой. Наконец-то, Провидение смилостивилось над Бертрамом, как ему, по крайней мере, казалось. Естественно, он тут же решил поставить побольше на эту лошадь — ведь на этой ставке он огребет столько, что хватит и расплатиться с долгами, и на проезд в дилижансе до Йоркшира. Вот и лорд Уайвецхоу, кстати, тоже поставил на ту же лошадь. Бертрам старался изо всех сил отогнать от себя тревожную мысль о том, что же будет, если этот никогда не ошибавшийся жокей вдруг на этот раз попал пальцем в небо.

— Вот что, Бертрам, — сказал лорд Уайвенхоу, когда они выходили из помещения, где принимались ставки, — если хочешь, я могу тебя захватить сегодня вечером в «Нетаковский»; клуб, конечно, жутко эксклюзивный, для своих, но со мной тебя пустят.

— Что за местечко?

— Да, вообще-то, в основном там играют — фараон, рулетка. Только в этом году возник, этот Уэйти стал таким пресным, он долго не протянет, там нынче совсем не то, как было при Браммеле… А «Нетаковский» — это класс! Правил немного, минимальная ставка — двадцать гиней, один стол для фараона. Крупье — не наемный, а наш, мы сами его выбираем из своих. В общем, никаких чужаков, никакой швали, никаких дурацких процедур и ограничений. Не надо складываться; банк держит кто-нибудь один, по очереди — такие шишки, как Бомарис, Уэллесх-Столб, Золотой Шарик, Петерсхэм… Это то, что нам нужно, я тебе точно говорю…

— Я хотел бы пойти, — замявшись, произнес Бертрам, — только… Ну, у меня в кармане сейчас не густо… не везло в последнее время! Такая досада!

— Не беда! — отозвался его неунывающий дружок. — Я же говорю, что это тебе не Уэйти! Никого не волнует, ставишь ты двадцать или сто! Идем: не нужно бросать начатого, и удача придет, рано или поздно! Так мне мой гувернер говорил, он-то уж знает!

Бертрам все еще пребывал в нерешительности, но поскольку он уже пообещал пообедать с лордом Уайвенхоу в ресторане гостиницы «Лонг», не было нужды торопиться с ответом; он все еще хорошенько обдумает.