— Я думаю, Максим, вы зря расстраиваетесь. Если подумать — по принципу оптимиста, а не бутерброда, — могло быть и хуже. Например, грабители ворвались бы в эту квартиру. Или отправились грабить пункт обмена как раз в тот момент, когда мы с вами проходили мимо. А так… Дверь у вас металлическая, я заметила. Бандиты перемещаются где-то шестью этажами ниже. Милиции — полный двор, так что рано или поздно все нормализуется…

Конечно, при этом ей и в голову не могло прийти, что милицейская операция затянется надолго. Сейчас бандитов постреляют — это же не какие-нибудь обвязанные взрывчаткой чеченцы. Здесь все ясно как божий день.

Максим представил себе, как все было на самом деле. Ворвались в обменный пункт бандиты, а девушки успели нажать кнопку тревоги. Возможно, кто-то из них за это и поплатился. Иначе в кого тогда стреляли бандиты?

Он не стал высказывать вслух этих мыслей, потому что какой бы спокойной ни выглядела Маргарита, она — женщина, а женщинам свойственно бояться. Если кто и станет ее пугать, то уж никак не он.

Между тем она присела на кресло в гостиной, оглядела накрытый стол и с сожалением произнесла:

— Как говорит мой папа, факир был пьян, и фокус не удался! Значит, наш с вами праздник отменяется.

— Вы предлагаете нам с вами сесть в кресла и сидеть до тех пор, пока не кончится милицейская операция?

Это ее озадачило.

— Возможно, вы и правы, но не станем же мы с вами пить и веселиться, когда в этом же доме в это же время кого-то, возможно, убивают?

— Даже если это и так, мы с вами об этом не узнаем.

— А почему?

— Элементарно, Ватсон. Скорее всего выйти из квартиры нам не дадут. Мы как бы оказались в принудительной изоляции от внешнего мира.

— Наверное, вы правы.

— Мы, конечно, можем, несмотря на запрет, выйти на балкон и оповестить всех, что объявляем голодовку до окончания милицейской операции.

— Шутите!

— Когда человек умирает от голода, ему не до шуток. Неужели мы и вправду не можем сесть за стол и хоть немного поесть?

Его голос прозвучал умоляюще.

Маргарита на мгновение задумалась — а в самом деле, что же им теперь и не жить? И согласно кивнула.

И опять ситуацию попытались поменять извне. Едва Максим и Маргарита сели за стол, едва он взял в руки салатницу, чтобы поухаживать за своей девушкой, как опять оба вздрогнули от неожиданности: раздался длинный звонок в дверь квартиры, где они как раз собирались поесть.

Прежде Максим открыл бы дверь, ни секунды не колеблясь. Но теперь… Разве только что по громкой связи не предупреждали жильцов, что они могут оказаться под прицелом, и так далее… Он слышал, как за его плечом опять дышит Маргарита. Скосил на нее глаз и, слегка подмигнув, громко спросил:

— Кто здесь?

— Откройте, милиция! — потребовали за дверью.

— Интересно, только что нам ваши же люди строго наказали, чтобы мы никому не открывали, — нарочито удивился Максим, беря за руку Маргариту и взглядом спрашивая: прав ли он?

Она качнула головой, мол, правильно. И он добавил, обращаясь к тем, за дверью:

— Вы бы уж договорились между собой, как нам, жильцам, себя вести, чтобы всех это устроило?

Слышно было, как на площадке переговаривались:

— Действительно, глупость какая-то получается.

— Скажите, а что случилось? — спросила Маргарита. Теперь настала очередь Максима одобрять ее действия.

— Грабитель ворвался в обменный пункт, — сказали за дверью.

— Надо же, Максим, как вы угадали, — шепнула ему Маргарита.