— Нет, — тут же поправился он, смеясь, — я вовсе не хотел сказать, что мы и чаю не попьем. Просто кровать — это моя воплощенная в дереве мечта.

Нет, ну он не нарочно! Насчет кровати. Просто он ею гордился, вот и заговаривал время от времени. Ничего, Маргарита посмотрит на нее и поймет, что Максим не просто краснодеревщик, как она сначала подумала, а человек, влюбленный в дерево и занимающийся своим любимым делом.

— Успею я еще увидеть твою кровать, — сказала она, — если мне память не изменяет, то кто-то в этой квартире пять минут назад уверял, что еще немного — и он помрет с голоду.

— Я вообще-то ни на что не намекал, — смутился он, — просто это… образец нашего производства. Нечаянно попала на язык. Как обычно, то, чем гордишься. Свое детище… О нем можно говорить в любое время, кстати и не очень.

— Наверное, просто ты всю жизнь мечтал выспаться? — улыбнулась Маргарита.

Что еще можно подумать о человеке, который весь вечер только о кровати и говорит?

Она чуть было не сказала: «Давай пойдем наконец посмотрим на твою чудо-кровать», — но спохватилась.

Теперь он подумает, что она торопится в постель. Что поделаешь, их обоюдное участие в осуществлении пикантного объявления не могло проходить без некоторой двусмысленности. Это как больной палец — не хочешь его задевать, но как назло все время задеваешь.

— У тебя свечи есть? — спросила Маргарита.

— Конечно, — спохватился Максим и, перефразируя Высоцкого, пропел: — Что за праздник без свечей, пьянка, да и все!

Потом Маргарита зажигала свечи, а Максим разливал шампанское и опять спохватился:

— Не знаю, что со мной сегодня — я все забываю. Волнуюсь, что ли?

— Ты? Волнуешься? — изумилась Маргарита.

— Интересно, что же, чукчи не люди?

Он включил портативный магнитофон.

— Я не могу определить, что это за ансамбль, — сказала Маргарита, приятно удивленная мелодичностью исполнения певцов.

— Это «Бэкстрит бойс», — сказал Максим и с поклоном протянул ей руку, приглашая танцевать.

Танцевал он хорошо, и Маргарита с удовольствием отдалась медленному танцу.

— Я совершенно не разбираюсь в современной музыке, — пожаловалась она.

— Согласен быть твоим учителем, — подхватил Максим и добавил: — Учителем эпохи просвещения… молодых леди.

— Увы, леди мне никогда не быть!

— Почему? — не сразу понял он, как видимо, вкладывая в обращение другой смысл.

— Потому что для этого надо быть минимум дочерью лорда! — сказала она.

— А леди, которая не дочь лорда, согласится выпить со мной «Вдову Клико»?

— Такое знаменитое шампанское! — ахнула Маргарита. — Надо же, до сего дня я о нем только читала.

Композиция кончилась, но было видно, что Максиму не хочется выпускать Маргариту из своих объятий. Она тоже высвободилась без особого энтузиазма, удивляясь про себя, чего это ее так развезло, ведь они еще не выпили ни капли спиртного. И что будет, когда выпьют?

Во дворе дома опять раздался звук сирены.

— Пойдем в спальню, оттуда лучше видно, раз на лоджию нельзя выходить, — предложил Максим и проговорил с азартом: — Ставлю сто рублей своих против твоего рубля, что это подъехал ОМОН.

Из небольшой крытой машины, остановившейся напротив подъезда, выбегали люди в специфической одежде и черных масках.

— Ну, что я говорил?!

— Рубль прямо сейчас отдавать?

— Будешь должна.