Нет, она еще что-то сказала, он услышал будто частью сознания, что она приедет и билет уже купила…

— Да, именно так он представился, — кивнул этот Лисовский, словно не зная, что и говорить.

А Маргарита словно нарочно для него уточнила:

— Я вылетаю через пять дней.

Он был счастлив, как никогда в жизни. Она возвращается! Теперь надо было узнать, каким рейсом? Людмила, конечно, не скажет — что за злопамятная баба!

Он еле дождался, когда на следующий день вернется из леса Димка, и затащил его в кабинет, хотя тот отбивался, что ему там нечего делать.

— Мы с тобой обо всем поговорили, Бобров! Дай поспать. И проследи, чтобы липу сложили в левом углу, а то прошлый раз пришлось доставать ее из-под самого низа…

— Может быть, у меня к тебе личная просьба.

— Валяй!

— Узнай у своей супруги номер рейса, которым прилетает Маргарита.

— Уже приезжает?

— Не сегодня, через четыре дня.

— Она мне не скажет.

— А ты прояви хитрость. Спроси, например, собирается ли она встречать любимую подругу… Не мне тебя учить.

Однако ничего с его затеей не вышло. Вечером позвонил разозленный Димка. Сказал извиняющимся тоном:

— Молчит, зараза. Говорит, не знаю, когда приедет, и знать не хочу! Поссорились они с Риткой, что ли? Поверь, старик, я сделал все, что мог!

Тогда Максим стал звонить на квартиру к Маргарите. А вдруг ему удастся застать ее брата? Не может же он допустить, чтобы цветы у сестры завяли.

Ответили ему аж на третий день, когда Максим уже стал терять надежду.

— Слава, это Максим.

— Ну, здравствуй!

— Вы не могли бы мне сказать номер рейса, которым Рита приезжает?

— Мог бы, вот только надо ли? Если она не хочет тебя видеть, мне здорово достанется.

— Но я же не в дом к ней собираюсь. Аэропорт большой.

— Ладно, скажу. Запишешь или так запомнишь?

— Запомню.

Слава назвал номер рейса, но на прощание съязвил:

— Может, мне уже с тебя деньги брать за информацию?

— Берите, я не возражаю.

— Опасно, — шутливо вздохнул тот. — Вдруг ты в мои родственники прорвешься, будет себе дороже…

Эти четыре дня Максим прожил как в тумане. Куда-то ездил, что-то подписывал. То есть наверняка он ничего ненужного не подписал, слишком крепко сидела в нем забота о своем производстве. Но старался занять себя побольше, вспоминал о делах, когда-то отложенных, домой приходил поздно и до двух-трех часов ночи читал, время от времени уносясь мыслями куда-то.

Димка удивился его напору:

— Ты посмотри, даже с будущим родственником успел познакомиться! А моя-то думает, будто только она информацией владеет. Нет, все-таки добро в конце концов побеждает зло.

— И кто это говорит? — удивился Максим. — Чистый прагматик, которому чужды такие слабости, как сентиментальность. Помнится, в анекдоте говорила одна старушка: «Такой большой, а в сказки веришь!»

— С кем поведешься! — вздохнул Димка и помрачнел. — Послушай, неужели брак — непременно тоска и безысходность?

— Ну у тебя и переходы!

— Душно, няня!

— Может, пойдем выпьем?

— Макс! Ты ли это? «А не поехать лучше к „Яру“, разогнать шампанским кровь!» — пропел он.

— Правда, у нас с деньгами напряг, — тут же несколько отступил назад Максим.

— Эх, пропадай моя телега, я банкую! — крякнул Димка, и они отвязались.