|
«Господи! - ужаснулся Филипп. - Теперь хвастовства-то будет!.. Нет, лучше сразу повеситься». Приговор маршалов, одобренный королями, был так же скор, как и очевиден: сильнейшими рыцарями первого дня признавались Филипп Аквитанский, Тибальд де Труа, Эрнан де Шатофьер и Хайме де Барейро. Жребий определил, что сначала Филипп должен сразиться с Шатофьером, а затем граф де Барейро померится силами с графом Шампанским. Трижды сходились Филипп и Эрнан в центре арены и трижды, переломив копья, расходились ни с чем. Наконец Филипп сообразил, что друг откровенно поддается ему, и так разозлился, что в четвертой схватке одержал над ним уверенную победу. Хайме де Барейро без особого труда вышиб изрядно притомившегося графа Шампанского из седла. Как и подозревал Филипп, иезуитский отпрыск берег свои силы для решающих схваток. А Тибальд де Труа, поднимаясь с помощью оруженосца на ноги, сокрушенно пробормотал: - Безбожникам сам черт помогает. - Ясное дело, монсеньор, - поддакнул оруженосец. - Зато в поэтическом поединке ни Бог, ни черт не помогли бы ему. - Ясное дело, монсеньор. - Да этот тупица и двух строчек не слепит, - утешал себя Тибальд. - Он-то, наверняка, и читает со скрипом. - Ясное дело, монсеньор. - Нет, ты посмотри, какая идиотская ухмылка! Вот кретин, подумать только!.. Ч-черт! Кажись, я здорово ушибся… По сему наступил кульминационный момент состязаний - в очном поединке Филиппу и графу де Барейро предстояло определить, кто из них станет победителем первого дня турнира. Филипп занял свое место в конце арены и сосредоточился. Заиграли трубы, герольды понесли какой-то вздор о прекрасных очах, с надеждой и нетерпением взирающих на доблестных рыцарей. Наконец был дан сигнал к началу схватки, и двое претендентов на звание победителя во весь опор ринулись навстречу друг другу. За какую-то секунду до столкновения Филипп привстал на стременах и резко выбросил руку с копьем вперед, целясь противнику в забрало. Сила и внезапность удара сделали свое дело - острие копья Хайме де Барейро лишь слабо чиркнуло по щиту Филиппа, а сам граф, потеряв равновесие, свалился вниз головой с лошади, несколько раз перекувыркнулся на траве и остался лежать неподвижным. Как потом оказалось, он получил легкое сотрясение мозга и сломал правую ключицу. Зрители, от простолюдинов до вельмож, словно обезумели. Даже самые знатные и очень важные господа вскочили с мест, исступленно аплодировали и громкими криками приветствовали победителя, а восхищенные дамы срывали со своих одежд украшения и посылали эти трогательные подарки Филиппу. Главный герольд начал было что-то говорить, но его слова потонули во всеобщем реве. Тогда он глубже вдохнул воздух и, надрывая глотку, заорал: - Слава победителю, великолепному и грозному сеньору Филиппу Аквитанскому! На трибунах иезуитофобы вновь принялись лупить иезуитофилов - теперь уже от излишка радости. Между тем к Филиппу приблизились маршалы и оруженосцы, помогли ему спешиться, сняли с него шлем, панцирь и рукавицы и проводили на помост к наваррскому королю. Дон Александр обнял Филиппа, расцеловал в обе щеки и торжественно произнес: - Вы проявили необыкновенное мужество и ловкость, мой принц. Теперь покажите, каков у вас вкус - выберите королеву наших празднеств. Снова взвыли трубы и главный герольд, предварительно бросив в толпу несколько напыщенных фраз, наконец соизволил сообщить, что сейчас победитель турнира предстоит избрать королеву любви и красоты. |
