Возвратясь к себе, Филипп застал в гостиной весьма живописную картину. Посреди комнаты на устланном коврами полу сидели Габриель де Шеверни, Марио д’Обиак и Марк д’Аринсаль и перебирали какие-то лежавшие перед ними вещицы, внимательно рассматривая каждую из них. Там было несколько кружевных манжет, пара дамских перчаток, один оторванный от платья рукав, десяток носовых платков с вышитыми на них гербами и инициалами, множество разноцветных лент для волос, а также всякие милые безделушки, вроде брошек, булавок и застежек.

    -  А это еще что такое? - произнес Филипп, скорее констатируя сам факт наличия этих вещей и их количество, чем спрашивая, откуда они взялись. Их происхождение было для него очевидно.

    -  Подарки от дам, монсеньор, - с улыбкой ответил д’Обиак. - Во время турнира господин де Шеверни велел их перехватывать, чтобы не раздражать вас.

    -  Понятненько. Ты, кстати, переусердствовал, Габриель. Меня они вовсе не раздражают - ведь это так трогательно! - Он присел на корточки и бегло взглянул на вещицы; затем сказал: - Ни чулок, ни подвязок, как я понимаю, нет.

    -  Чего-чего? - обалдело переспросил Габриель.

    -  Ну да, конечно, - будто не слыша его, продолжал Филипп. - Слишком изысканная публика для таких пикантных подарков… Стоп! - Он выудил из кучи безделушек великолепной работы брошь и осмотрел ее со всех сторон. - Вот это да! Если только я не ошибаюсь… Кто ее прислал?

    -  Принцесса Кастильская, - ответил д’Аринсаль. - Старшая, госпожа Бланка. Подарки принимал я.

    Одобрительно мурлыча, Филипп приколол брошь к левой стороне камзола.

    -  Пусть Монтини побесится, чтоб ему пусто было.

    -  Да, насчет Монтини, монсеньор, - отозвался д’Обиак. - Сегодня ему здорово помяли бока, когда он разнимал на трибунах дерущихся.

    -  Так ему и надо, выскочке! - обрадовался Филипп. - Гм… Спасибо за приятную новость, Марио.

    -  Рад вам служить, монсеньор.

    -  Знаю, старина. И будь уверен, ценю это. Но на сегодня твоя служба закончена. Как, собственно, и Марка. - Тут он щелкнул пальцами. - Да, вот еще что. Чей это рукав?

    -  Одной юной и чертовски симпатичной барышни из окружения госпожи Анны Юлии. Имя, к сожалению, я позабыл.

    -  Ах да, вспомнил! Я видел в римской ложе девицу без рукава… как бишь ее зовут?… Диана Орсини, вот как! Что ж, возьмем на заметку. - Он облизнулся. - Ну, ладно, ребята, вы свободны, ступайте. Сегодня будет дежурить Габриель.

    С этими словами Филипп проследовал в соседнюю комнату, где при помощи Габриеля сбросил с себя верхнюю одежду и облачился в просторную бело-пурпуровую тогу - одну из пяти, подаренных ему императором Августом. Развалившись на диване, он сладко потянулся, широко зевнул и лишь тогда с удивлением заметил стоявшего в дверях д’Обиака.

    -  Чего тебе, Марио?

    Парень растерянно заморгал.

    -  Я думал, монсеньор, что сегодня моя очередь дежурить в ваших покоях…

    -  И договорился с Беатой де ла Пенья, - понял Филипп. - Ладно, черт с тобой, оставайся. Когда она придет?

    -  В полночь.

    -  Вот в полночь и приступишь… мм… к дежурству. А пока ступай в гостиную и не вздумай подслушивать, иначе велю вышвырнуть тебя вон. Все понял? Теперь вон отсюда, пока я не передумал.

    Д’Обиак опрометью выскочил из комнаты и плотно затворил за собой дверь.