|
- Боюсь, ты неверно понял меня, достопочтенный. Я лишь хотел сказать, что составление брачного контракта может затянуться, а между тем было бы желательно еще до его подписания внести определенную ясность в наши отношения, чтобы не только мы, но и все прочие не сомневались в серьезности наших намерений. Поверь, я гораздо больше, чем ты, заинтересован в этом браке - и как отец Анны, и как король Италии. Твой сын непременно станет великим государем. Наследство моей дочери лишь облегчит ему выполнение своего предначертания, но ничто не в силах воспрепятствовать его возвышению. И я, разумеется, кровно заинтересован в том, чтобы наши страны жили в мире и согласии друг с другом.
- Ты льстишь моему отцовскому тщеславию, Цезарь. - Вовсе нет, мой благородный вельможа, это не лесть. Должно быть, тебе известно, что я всерьез занимаюсь астрологией, и мои скромные достижения в этой области знания высоко ценятся многими видными учеными не только христианского, но и арабского мира. Так вот, еще восемь лет назад я составил гороскоп на твоего сына, а затем ежегодно уточнял полученные результаты - звезды определенно сулят ему великое будущее, и чем дальше, тем определеннее, - а звезды, поверь мне, никогда не лгут, надо только суметь правильно истолковать их предсказания. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я не хочу упускать такого зятя, как твой сын. «Ты смотри, - подумал герцог. - Наши желания в точности совпадают. Такой невестки, как Анна, я тоже не хочу упускать». - Кроме того, - продолжал император, - твой сын явно нуждается в более твердых гарантиях, нежели мое приватное обещание. Ведь поверив мне на слово, он будет лишен возможности жениться на Маргарите Наваррской - мы же не сарацины какие-то, чья неугодная Богу вера позволяет им иметь по несколько жен сразу. - Твоя правда, Цезарь. - В таком случае, ничто не мешает нам объявить о предстоящей помолвке… - Вдруг император усмехнулся и добавил: - А ведь нас, чего доброго, сочтут плохими родителями, если узнают, с какой неподобающей поспешностью мы распорядились судьбой наших детей. Но на сей счет у меня есть идея. Он встал с кресла и поднял руку, призывая всех к вниманию. - Господа! Я рад сообщить вам приятную для меня и, возможно, небезынтересную для вас новость. После продолжительных консультаций с достопочтенным герцогом Аквитанским мы наконец пришли к обоюдному согласию, и с чувством глубокого удовлетворения я сообщаю, что отдаю дочь мою Анну в жены высокородному принцу Филиппу, сыну герцога и наследнику Гаскони. Вельможи в зале одобрительно зашумели - правда, не все. Король Наварры обалдело взглянул на герцога и императора, расточавших в ответ на поздравления лучезарные улыбки; потом украдкой ущипнул себя за руку и, убедившись, что не бредит, мысленно выругался. Дурные предчувствия, овладевшие им, когда Филипп избрал королевой любви и красоты Анну, оказались не напрасными. А ведь еще накануне дочь уверяла его, что ее брак с Филиппом Аквитанским дело решенное, - и на тебе!.. «Ну, все! - злобно подумал король, не в силах сдержать зубовный скрежет. - Хватит мне панькаться с нею! Терпение мое лопнуло… Да, да, лопнуло! - в бессильной ярости храбрился он. - Остались Оска, Шампань, племянники Педро и Рикард - и вот с одним из них она непременно поженится. Если потребуется, силой приволоку ее к алтарю…» Глава XXXVI в которой Маргарита избавляется от наваждения, а Филипп видит сладкие сны Теперь, после этого небольшого отступления, вернемся к Филиппу и Маргарите. Как мы уже знаем, Филипп, оставшись наедине с принцессой, сказал: - Итак, сударыня, не соблаговолите ли объяснить, что привело вас ко мне в столь поздний час? Маргарита резко вскочила на ноги. |
