-  Я догадываюсь. Но тебе не скажу.

    -  Почему?

    -  Насколько я понимаю, твои друзья готовят тебе весьма необычный подарок ко дню рождения. Это должно стать для тебя сюрпризом… Ой! - вдруг всполошилась Луиза. - Ведь Эрнан знает, где ты!

    -  Конечно, знает, - подтвердил Филипп. - Каждый свой день рождения я провожу здесь до самого вечера. К тому же Жакомо, безусловно, доложил Эрнану, что оставил тебя со мной.

    -  Значит, вскоре он должен приехать. - Луиза встала, подобрала с травы свое платье и встревожено огляделась вокруг, будто высматривая затаившегося в траве Эрнана. - А мне еще хотелось искупаться…

    -  Так иди купайся, - сказал Филипп. - Тебе нужно искупаться. А потом мы отправимся к Эрнану.

    После некоторых колебаний Луиза согласно кивнула:

    -  Пожалуй, так я и сделаю.

    Немного смущаясь, она принялась снимать с себя оставшуюся одежду. Филипп с восхищением глядел на нее и самодовольно улыбался. Он уже мужчина, мужчина с того самого мгновения, когда над озером раздался крик девушки, ставшей женщиной. И она довольна им как мужчиной. Еще бы…

    Луиза разделась догола и вбежала в озеро. Она барахталась в воде, поднимая вокруг себя тучи брызг, охая и повизгивая от удовольствия.

    Наблюдая за ней, Филипп не сразу заметил троих всадников, которые въехали на поляну и спешились в нескольких шагах от него. Это были Эрнан де Шатофьер, Гастон д’Альбре и еще один его друг - пятнадцатилетний Симон де Бигор, старший сын виконта де Бигора, одного из самых влиятельных гасконских вельмож, коннетабля Аквитании.

    -  Так, - мрачно произнес Эрнан, глядя то на Филиппа, то на спрятавшуюся по шею в воде Луизу. - Чуяло мое сердце, ничем хорошим это не кончится… Ну что ж, друг, прими мои поздравления… гм… с днем твоего рождения.

    -  И мои, - с ухмылкой добавил д’Альбре.

    -  Я тоже поздравляю тебя, - простодушно сказал Симон, не уловивший двусмысленности в словах Эрнана и Гастона.

    -  Благодарю вас, друзья, - смущенно пробормотал Филипп, а затем в полной растерянности ляпнул: - Ну, вот вы и приехали.

    -  Да, - кивнул Эрнан. - Приехали. И увидели.

    Филипп еще больше смутился.

    -  Послушай, дружище, мне, право, неловко… Я очень сожалею…

    -  Ах, ты сожалеешь! - с неожиданной яростью рявкнул Шатофьер. - Он, видите ли, сожалеет! Как жаль, сказал волк, скушав овечку, и уронил скупую слезу над ее останками… Черт тебя подери, Филипп! Сестра моей покойной матери доверила мне свою дочь, и что же - на четвертый день ее соблазняет мой лучший друг, человек, который для меня как брат, чьей чести я без колебаний вверил бы невинность родной сестры… - Тут он осекся и искоса глянул на Гастона. - М-да, насчет невинности сестры я маленько загнул. И все же тебе следовало бы сперва подумать, как я к этому отнесусь - с циничным безразличием Гастона, которому глубоко наплевать, с кем спит Амелина, или…

    -  Прекрати, Эрнан! - резко оборвал его Филипп. - Прошу тебя, не горячись. Я признаю, что несколько поспешил, но пойми - я просто не мог ждать.

    Эрнан недоуменно моргнул.

    -  Чего ждать?

    -  Свадьбы, разумеется.

    В ответ на это заявление три пары глаз - голубые Гастона, кремнево-серые Эрнана и темно-карие Симона - в молчаливом изумлении уставились на него.