-  Ну-ка повтори, что ты сказал, - сипло проговорил Эрнан.

    -  Я собираюсь жениться на твоей кузине, - невозмутимо ответил Филипп.

    Эрнан не выдержал и зашелся громким кашлем.

    -  Друзья мои, - продолжал Филипп, почувствовав себя хозяином положения. - Боюсь, мы заставляем Луизу ждать. Давайте отойдем в сторонку и позволим ей выбраться из воды и одеться.

    Не дожидаясь ответа, он подошел к берегу, где лежали его вещи, извлек из сумки полотенце, помахал им Луизе, затем положил его на груду ее одежды и вновь повернулся к друзьям.

    -  Пойдем, скорее!

    Все четверо углубились в лес и шли до тех пор, пока поляна и озеро не скрылись за деревьями. Оказавшись на небольшой прогалине, Филипп присел на траву. Его примеру последовали остальные.

    -  Братишка, - первым заговорил Гастон. - Ты это серьезно?

    -  Да.

    -  Послушай, не глупи. Разве ты не понимаешь…

    -  Я все понимаю, Гастон. Я знаю, что делаю.

    -  Ты валяешь дурака, вот что ты делаешь! Это же курам на смех, черт возьми! Да и не только курам… Пойми, наконец, что она тебе не ровня. Не спорю, она чертовски хороша, с ней приятно позабавиться, но нельзя же из-за этого терять голову и забывать о своем предназначении. И о своем достоинстве.

    Эрнан побагровел и заскрежетал зубами.

    -  Ну-ну, дружище, - произнес он, гневно сверкая глазами. - Полегче! Потрудись-ка выбирать выражения, когда говоришь о моей родне. Я не потерплю…

    -  Ой, прекрати, - отмахнулся Гастон. - Я, конечно, прошу прощения за излишнюю резкость, у меня даже в мыслях не было оскорблять твои родственные чувства, но ведь ты сам прекрасно понимаешь, что Филипп - не ты и не твой отец, и то, что позволено было вам, для него непростительно. Он не принадлежит самому себе, от его поступков зависит будущее многих людей, и он не вправе ставить его под угрозу из-за своих детских капризов.

    -  А теперь ты послушай меня, Гастон, - заговорил Филипп с металлом в голосе, сознавая, однако, что кузен совершенно прав, и оттого еще пуще злясь. - Сегодня тридцать первое мая, день моего совершеннолетия. Отныне я самостоятельный человек; твоя опека надо мной закончена. Я благодарен тебе за все, что ты для меня сделал. Ты всегда был и навсегда останешься моим другом и старшим братом. Я по-прежнему буду прислушиваться к твоим советам, но не позволю тебе помыкать мной. Я решил жениться на Луизе и женюсь. Мне очень жаль, что ты так решительно настроен против этого брака, я хотел бы ощущать поддержку с твоей стороны, но это не изменит моих планов. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

    Гастон обреченно вздохнул:

    -  Да уж, куда более… А что будет с Амелиной? Вдруг она беременна?

    -  Это исключено!

    -  Так-таки исключено? - не унимался кузен. - А если нет? Почто тебе знать?

    Симон дернул его за рукав.

    -  Гастон, отдай за меня Амелину. Мои родители согласны.

    Д’Альбре поморщился. Он слышал это предложение не раз и не дважды. Симон был просто помешан на Амелине, и это обстоятельство привносило в его дружбу с Филиппом элемент соперничества.

    -  Ну, и что мне с тобой делать? - произнес Гастон. - Видно, Сатана наконец прислушался к твоим молитвам… А вдруг окажется, что Амелина ждет ребенка?

    Симон метнул на Филиппа торжествующий взгляд и в припадке столь свойственного ему благодушия заявил:

    -  Я назову его своим!

    -  Браво! - с притворным воодушевлением воскликнул Гастон, похлопывая его по плечу.