Симон снова вздохнул и промолчал.

    -  Такова жизнь, - сказала принцесса. - Далеко не всегда она светлая и радостная. Ты, кстати, никогда не задумывался, почему жена изменяет тебе?

    -  Она любит Филиппа, - хмуро ответил Симон. - Она с самого детства влюблена в него.

    -  И тебе не хочется говорить о ней? - поняла Маргарита.

    -  Нет, не хочется.

    -  А ехать к ней?

    Симон опять промолчал, и тогда Маргарита уточнила свой вопрос:

    -  Вот сейчас, именно сейчас, тебе хочется ехать к ней?

    -  Нет, Маргарита, не хочется.

    -  Так не езжай. Оставайся у меня до конца месяца - как Филипп, граф д’Альбре, остальные твои друзья.

    -  Но зачем?

    -  Глупенький! Неужели я не нравлюсь тебе?

    Маргарита услышала, как при этих словах у Симона учащенно забилось сердце.

    -  Ты… мне… О Боже!.. - запинаясь, проговорил он. - Конечно, нравишься.

    -  Так в чем же дело? - Она подняла голову и обхватила руками его шею. - Если я нравлюсь тебе, а ты нравишься мне, что мешает нам провести эти три недели вместе?

    Симон уставился на нее недоверчивым взглядом.

    -  Но ведь… ты… граф Тибальд…

    -  Во-первых, с Тибальдом я крепко поссорилась, так как он имел наглость изменить мне раньше, чем я ему. Во-вторых, на днях он отправляется во Францию - там у него какие-то дела. Ну, а в-третьих, не такая уж я шлюха, как ты думаешь.

    Симон густо покраснел.

    -  А я не думаю, что ты шлюха, - обескуражено пробормотал он. - Я никогда так не думал и тем более не говорил ничего подобного. Это тебе кто-то наврал. Скорее всего, Филипп или Гастон. Они любят возводить на меня напраслину, им пальца в рот не клади.

    Маргарита откинулась на подушку и разразилась веселым смехом:

    -  Ты просто чудо, Симон! Никто мне не говорил, что ты называешь меня шлюхой. Я вовсе не это имела в виду.

    -  А что же?

    -  Да то, что я не меняю себе парней каждую ночь. Это не в моих привычках, нет. По мне, это грубо, вульгарно, невоспитанно, одним словом, по-мужски. Это вы, мужчины, привыкли перепрыгивать с одной женщины на другую… Между прочим, сколько у тебя было женщин? Только откровенно.

    -  Ну, Амелина…

    -  Это понятно. Еще кто?

    Симон назвал трех фрейлин принцессы, а также Адель де Монтальбан, благоразумно умолчав о дочери лурдского лесничего.

    -  И это все? - усмехнулась Маргарита. - Выходит, впервые ты изменил жене лишь в Наварре? - (Симон утвердительно кивнул.) - Так это же потрясающе!

    Она выскользнула из-под одеяла, села на краю кровати и принялась натягивать на ноги чулки. Симон с восхищением глядел на нее, все больше убеждаясь, что Амелина ей в подметки не годится.

    -  Ты, милок, - сказала Маргарита, - почитай девственник, хоть и женат семь лет. Как раз такие мне нравятся больше всего. Чем старше мужчины и опытнее, тем они неинтереснее для меня. Они слишком ушлые, умелые, чересчур самоуверенные, а подчас до тошноты самонадеянные. Другое дело, ты - такой славный, неиспорченный мальчик, что я… Право же, я твердо гарантирую тебе все эти три недели, а дальше - ведь мы вместе поедем в Рим, - тогда и видно будет.